— В общем, все будет в порядке. Мне пора работать.

Они неохотно двинулись к выходу.

— Лорна! — крикнул я вдогонку. — Там где-то должен быть Патрик. Передай ему, пусть остается на связи. Возможно, у меня появятся новости.

29

Я открыл папку с делом Хенсона и нашел телефон обвинителя. Необходимо разобраться с этой проблемой до того, как займусь Уолтером Эллиотом.

Обвинение представлял Дуайт Поузи, которого я хорошо знал и недолюбливал. Работники прокуратуры иногда обращаются с адвокатами так, словно те мало чем отличаются от своих клиентов. В них видят мошенников, а не образованных и квалифицированных профессионалов, неизбежное зло, а не важное звено юридической системы. Копы часто думают аналогично, но меня это не особенно коробит. Однако когда их взгляды разделяют мои собратья юристы, я начинаю беспокоиться. Дуайт Поузи был именно из таких, и если бы я мог больше никогда с ним не встречаться, то считал бы себя счастливейшим из смертных. Но к сожалению, пока мне это не грозило.

— А, Холлер, — произнес он, взяв трубку. — Откопал сундук мертвеца?

— Что?

— Тебе ведь передали дела Винсента, верно? Поэтому ты занялся Хенсоном.

— Насколько я понял, ты мне звонил, Дуайт. Даже три раза. В чем дело? Ты получил копию ходатайства, которое я отправил вчера?

Я помнил, что надо всегда быть начеку и не давать эмоциям брать верх над интересами клиента.

— Да, получил. Она лежит у меня на столе. Поэтому я и звонил.

Очевидно, Поузи хотел, чтобы я начал первым.

— И?..

— В общем-то мы не собираемся это делать, Микки.

— Делать что?

— Переоценку вещественных доказательств.

Да, я действительно задел их за живое.

— Разве не в этом состоит прелесть судопроизводства, Дуайт? Не ты принимаешь решение, а судья. Поэтому я обратился к нему, а не к тебе.

— В данном случае все зависит от нас, — пояснил он. — Мы снимем обвинение в краже и оставим только наркотики. Если ты не отзовешь свое ходатайство, мы объясним судье, что это уже не актуально.

Я улыбнулся и кивнул. Патрик спасен.

— Да, но есть маленькая проблема, Дуайт: обвинение в хранении наркотиков напрямую связано с расследованием кражи. Ордер на арест был выписан по делу о воровстве. Тогда-то они и нашли наркотики. Так что одно без другого не пойдет.

Я чувствовал, что Поузи заранее знает все, что я скажу, и просто следует своему сценарию. У него была цель, к которой он стремился. Я не возражал. На сей раз наши интересы совпадали.

— Тогда нам, пожалуй, стоит это обсудить, — заметил он таким тоном, будто эта мысль только сейчас пришла ему в голову.

Все правильно. Мы пришли к тому, к чему Поузи вел с самого начала.

— Я готов к любому диалогу, Дуайт. Тебе известно, что после ареста мой клиент прошел добровольный курс лечения. Сейчас он полностью реабилитировался, работает на полную ставку и уже четыре месяца не замечен ни в чем дурном. Хенсон хочет одного — нормальной жизни.

— Рад слышать, — с фальшивым энтузиазмом подхватил Поузи. — Прокуратура всегда приветствует добровольную реабилитацию.

«Кто бы сомневался», — чуть не бросил я в ответ.

— Паренек старается изо всех сил. Я за него ручаюсь. Какие у тебя планы на его счет?

Я уже знал, что пойдет дальше по сценарию. Поузи от лица прокуратуры сделает широкий жест. Все будет подано так, словно обвинение оказывает нам большую услугу, хотя на самом деле они просто желали спасти от скандала важную фигуру. Что ж, прекрасно. Мне плевать на политику, лишь бы мой клиент получил то, что я хочу.