«Ребенок». Именно это слово заставило ее так внезапно прийти в себя. Не голос Олега, не его упреки и угрозы взломать дверь. Настя, казалось, услышала только последнее слово, которое он повторил дважды. Ребенок. Никита! Как же он будет жить без нее, с кем останется?! Кто, черт возьми, достанет деньги на операцию, кто поможет ему выжить, если его слабонервная мамаша вскроет себе вены? Кто?! Дура, идиотка, истеричка!

Настя огляделась по сторонам. Ее одежда валялась на полу в полном беспорядке. Что она скажет Олегу?

— Настя! — снова услышала она.

— Олег, да перестань же, слышишь! — Собрав все силы, она попыталась говорить спокойно. — Я уже выхожу. Сейчас, сполоснусь только… Уже иду.

Выбравшись из ванны, она почувствовала, что тело сотрясается от судорог. Унять дрожь было невозможно. Настя растерлась махровым полотенцем, повесила его, осторожно, стараясь не смотреть, снова собрала фотографии в конверт. Конверт вместе с пистолетом она засунула в центрифугу стиральной машины. Увидев свое лицо в зеркале, она ужаснулась. Живой человек не может быть таким бледным после принятия горячей ванны. И тем не менее она жива… Завернувшись в полотенце, Настя собрала все вещи, вдохнула поглубже и наконец открыла дверь.

Олег сидел на полу, напротив ванной, уперевшись спиной в стену и опустив голову на колени. При ее появлении он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Настя, как будто в первый раз, увидела четко обозначившиеся морщинки вокруг таких родных глаз, большую глубокую складку на лбу… Она не могла выдержать его взгляда — в нем было столько боли, столько невысказанного страдания! «Если бы от меня хоть что-то зависело!» — подумала Настя, снова ощутив страшную беспомощность. Ни слова не сказав, она прошла мимо него и принялась развешивать вещи в шкафу. Механические действия, совершенно лишенные смысла. Вот она достает из шкафа вешалку, аккуратно расправляет плечики от блузки. Зачем? Неужели все это имеет хоть какое-то значение? Неужели эта блузка ей еще когда-нибудь понадобится, неужели Настя будет жить после того, как убьет Олега?! Это казалось абсолютно невозможным. Неужели, оборвав эту жизнь — жизнь человека, которого она любит, который любит ее, она будет продолжать ходить по земле, засыпать вечером и просыпаться утром, дышать воздухом, снимать и надевать одежду, вешать ее в шкаф? Разве это возможно?

«Не думать. Ни о чем не думать. Только бы не сойти с ума», — без конца твердила она про себя, развешивая одежду в шкафу. В этот момент в дверном проеме возник силуэт Олега. Настя подняла на него беспомощные глаза. Долгое время они молчали, глядя друг на друга, а потом он тихо сказал:

— Кажется, мне лучше уйти.

— Возможно, — еще тише ответила Настя, — возможно, ты прав. Только, прошу тебя… Не спрашивай. Ни о чем меня не спрашивай, Олег. Я все равно не смогу тебе ничего объяснить.

— Ты уверена?

— Уверена.

— Только один вопрос, Настя. Пожалуйста, только один вопрос. Этот мужчина…

— Да! — выкрикнула Настя, не дав ему договорить. — Ты не ошибаешься. Ты все правильно понял. Прости.

— Но как же ты…

Повернувшись, он медленно вышел из комнаты. Настя отвернулась к окну и принялась отсчитывать секунды. Одна, две, три, четыре… Невозможно было себе представить, чтобы Олег продолжал оставаться здесь, рядом с ней, в течение этих полутора суток, оставшихся до момента выстрела. Она даже не простилась с ним… Досчитав до шестидесяти, Настя подумала о том, что за эту минуту она, наверное, постарела на десять лет.