Она знала, что этот кошмар не закончится никогда. Но ей казалось, что она дошла до последней грани, что хуже быть уже не может. Как оказалось, она ошибалась.

Ночью Настя не сомкнула глаз. Ей начинало казаться, что тело стало существовать отдельно от разума. Она ходила по квартире, снова ложилась, бесконечно курила, пила кофе — и в то же время ее преследовало ощущение, что все эти действия совершает не она, а какой-то другой человек. Сама Настя была где-то далеко, в каком-то полуреальном мире, где смешалось все — прошлое, будущее, настоящее… И в этом мире она была совершенно одна. Вокруг не было никого, ни одного человека, ни одной души, способной попять ее страдания. С первыми лучами рассвета она ненадолго задремала. Но внезапно ее зыбкий сон был прерван телефонным звонком.

Звонок прозвучал в тишине так резко, что Настя вскочила с дивана, испугавшись, словно услышав выстрел. За окном было почти светло — стрелка на часах приближалась к семи. Она понятия не имела, кто может звонить ей в такую рань. Несколько метров, отделявшие ее от телефонной трубки, показались протяженностью в бесконечность. Почему-то Настя подумала, что это звонит Олег. Еще не полностью очнувшись от дремы, она вообразила, что все эти кошмары ей приснились. Все это был сои, а реальность наступила только теперь, только сейчас…

Но эта наступившая реальность оказалась еще более ужасной, чем та, от которой Настя всеми силами пыталась убежать. Голос звонившего был ей знаком — но это не был голос Олега.

— Твой ребенок у меня, — без приветствия, коротко и отрывисто произнес он, — так что не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус. Ты меня поняла?

— Никита… Что вы сделали с Никитой?! — закричала она в трубку. — Как вы посмели!

— Никто с ним ничего не сделал. Пока. Теперь все зависит от его мамы.

— Но я ведь согласилась! Я уже согласилась! — снова, еще громче, закричала в трубку Настя. — Зачем же вы… Алло!!!

Но на том конце уже раздавались отрывистые гудки. Трубка выскользнула из рук и громко ударилась об пол. Настя проводила ее глазами, почувствовав, что пол уходит из-под ног. Вокруг все закружилось, замелькало в каком-то вихре. Настя пошатнулась и почувствовала, что теряет сознание.

Она пыталась прорваться сквозь черноту, но что-то ей мешало. Нет, это была не стена — стены не бывают такими мягкими. Внешне это напоминало огромный театральный занавес, у которого не было границ, который заполонил собой все пространство бесконечной Вселенной. Эта черная плоскость казалась ей прозрачной, но стоило попытаться нарушить ее границы, как она прицеплялась к телу липкой противной массой, сдавливала дыхание, заполняла легкие, залепляла глаза. С ней было не совладать. Она податливо прогибалась вперед, а потом, словно в насмешку, сморщившись, как старое яблоко, снова отталкивала назад. И так — без конца.

Собрав последние силы, она попыталась снова преодолеть сопротивление этой неведомой силы. Борьба длилась достаточно долго — и вот Настя наконец открыла глаза.

Реальность не дала и секунды пощады. Сознание вернулось мыслью о Никите. «Никитка… мальчик мой! О Боже, они похитили моего ребенка!» — с ужасом думала Настя, пытаясь подняться с пола. Она даже не чувствовала боли. Голова кружилась, перед глазами продолжали мелькать искры. Некоторое время Настя сидела без движения, до тех пор пока не почувствовала, что ей становится немного легче.

Снова посмотрев на часы, она поняла, что до момента выстрела осталось чуть больше суток. Через сутки Олега уже не будет в живых. Через сутки жизнь ее маленького сына будет вне опасности. Через сутки… Это так много и так мало. Поднявшись с пола, Настя едва не упала снова.