|
Мерзкую. - Я сморщился. - Как лежу на твердом - ни слова сказать не могу, ни пошевелиться. - Я замолчал, по спине вновь побежал холодок, как тогда. Будто я снова увидел узкое серое лицо в разрезах, склонившееся надо мной. - И это все? - Вроде да. . - Ладно. - Он выпрямился. - Идем дальше дорогу смотреть. Обогнув кусты, мы вышли к ложбине и забрались в молодой ельник. На пологом холме стояли останки церквушки. Даже с большого расстояния видно было дыру в куполе. Креста на вершине нет, зато под куполом в проеме висит колокол. Химик посмотрел в сторону опушки. Между деревьями светлела просека, где раньше был проселок, теперь поросший высокими кустами. Было тихо. - Дуй за остальными, я здесь подожду. Скажи Курортнику, что чисто на дороге. Церковь не изменилась, все как было. Я молча развернулся и побежал в лес. На душе стало как-то лучше после разговора со сталкером. Хотя видно, что Химик не такой простой, как Лабус с Никитой… Я опять подумал: он ближе к Курортнику нравом, но только у военстала больше развито чувство ответственности за других, а Химик - себе на уме. Но при этом он не предатель и не трус, не дрянь человек, просто даже если сталкер помогает кому-то - то обдуманно и учитывая свою выгоду. Откуда такие мысли? Это я их думаю или мозговой слизень в моей голове? Что это - обычные рассуждения или подобие телепатии, глубокое проникновение в характер другого человека? Да нет, какая телепатия, что за ерунда… Но ведь видел я человеческие ауры, видел! Смешанные чувства и противоречивые мысли разрывали меня на части. Нужно спешить, нужно на Янтарь скорее. Курортник сказал, что связи с лагерем нет больше двух суток. Что же там произошло? До Янтаря теперь недалеко, там ключ ко всему: к моему прошлому, ко всем этим диким событиям. Скоро все выяснится. Меня встретил Курортник, я передал то, что сказал Химик, и военстал кивнул: - Веди. Лабус, Пригоршня, подъем. Лесник выглядел лучше. На щеках проступил румянец, взгляд стал живой, хотя без поддержки дед идти все равно пока не мог. Когда я вывел компанию к Химику, Курортник с Пригоршней усадили старика под елкой. Командир приказал оставаться на месте и отправился с Химиком на разведку вдоль опушки. Лабус занялся Лесником, прощупал пульс, оттянул веки - старик заворчал, и Костя отметил, что брюзжание - верный знак: дело к поправке. Никита попросил у него бинокль и долго разглядывал церковь на холме. Лабус рассказал пошлый анекдот про Семецкого и химеру. Мне он не показался особо смешным, но Пригоршня от смеха чуть не выронил бинокль, а Лесник укоризненно пробормотал: - Ох… Ну нельзя ж так… Плохо раненого человека смешить. Заплатки отскочат, потом кровь не остановишь… Вернулись Курортник и Химик, командир смерил всех суровым взглядом. Лабус пояснил, в чем причина веселья, - Курортник скупо улыбнулся. - Так, шутки отставить. Химик, нога как? - Хромаю. - Сталкер нагнулся, помассировал колено. - Перебинтовывайся. Пятиминутный привал. - Химик уселся на землю, стянул рюкзак. Лабус достал медбокс и кинул сталкеру бинт. - Все слушайте. - Курортник сделал паузу. - Проселок чистый, нехоженый. |
