|
Сканер исправно обнаружил мой ПДА. Радио! Лабус, ты дважды болван, остался один и растерялся. Старый становлюсь… Я щелкнул радиостанцией - шипение в наушнике. Запросил пост, отряд. Молчание. Вызвал Курортника - тишина. Вот она, мапупа, получи, Лабус. Расстегнув ремешок шлема, я оттянул ворот куртки и потер шею. Влез пальцами под шлем, помассировал затылок… Гоняй, гоняй кровь в черепушке, Лабус, - что же ты такое упустил? Что-то важное. Где разгадка? В чем? Прокрутим события вновь: я стоял возле куста, спиной к мужикам, Курортник докладывал по радио в отряд, потом они с Пригоршней обсуждали марево и… И? Я повернулся, их нет, волна невесомости накрыла! Вот! - Волна, - прошептал я. Опустился в снег, сложил ноги по-турецки, очки сдвинул на глаза, застегнул ремешок шлема и стал ждать. Пейзаж слегка расплывался, очертания деревьев были нечеткими - а когда издалека смотришь, заметить марево почти невозможно. Я глянул на часы - с момента последней волны прошло около пяти минут. Так, прикинем интервал между волнами. Есть ли тут закономерность? Первая волна накрыла нас, когда на связи был начальник разведки. У Курортника радио еще отрубилось. Потом мы снарядились, хотели выступать, и тут вновь повторилось - интервал минут десять, пятнадцать. Потом подобрались к мареву, покидали гайки и болты, обсудили, Курортник туда сунулся, я пошел по делу - между второй и третьей волнами также прошло минут пятнадцать. Значит, - я опять посмотрел на часы, - значит, еще от силы пару минут… Я поерзал, поправил лямки рюкзака, пулемет перевесил на грудь, проверил патронную ленту - все в порядке. Ждем. Снова поерзал и решительно отключил все электронные устройства. На всякий случай. И тут воздух подернулся дымкой, пожелтел, как лист старой бумаги, исчезли деревья, кустарник… Лист превратился в огромное сито. Сквозь тысячи мелких дырочек вновь проступили лес, снег, кусты, но возникло ощущение, что вокруг сумерки. Окружающее надвинулось на меня, облепило, обволокло, почернело, словно к листу бумаги поднесли зажигалку. Я, кажется, заорал, но голоса не услышал. Зажмурился. Тело стало легким, как пушинка, и вдруг… Пулемет потяжелел, я услышал собственный сдавленный крик. В спину кто-то толкнул, навалился сверху, обхватив шею, зажал рот. Прошипел в ухо: - Тихо, Лабус! Молчи! Курортник, Леха! Да я готов молчать целую вечность! Узнал твой голос… Командир, убрав ладонь, схватил меня за плечо, перевернул. Куртка и штаны масккостюма вывернуты наизнанку - зачем он переоделся в хаки?.. Я осмотрелся - кругом лес, бурая земля вперемешку с замерзшими листьями усыпана рыжей хвоей, вверху серое небо. Снега нет… Курортник приложил палец к губам, указал мне за спину. Я обернулся. За деревьями едва виднелись фигуры людей - шли цепочкой по одному. Я отполз за дерево, прошептал: - Кто? - Похоже на «Свободу». - Он уже следил за сталкерами в бинокль. Я огляделся - метрах в трех от нас сидел Пригоршня. - Переоденься пока, - сказал Курортник. Я расстегнул грудную перемычку, стянул рюкзак, перебросил ремень пулемета через голову и поставил оружие на землю. |
