— Оставь его в покое, — сказал его приятель.

— Поделом ему, — возразил скрипучий голос. — Герой должен быть при деньгах.

Стеная, Энди лежал в грязи под дождем. Небольшая ямка рядом с его щекой за несколько минут наполнилась водой, которая хлынула ему в рот и в нос. Кашляя и отплевываясь, он перевернулся на спину и потер шею, затем с трудом — ноги скользили и вязли в грязи — встал.

По лужам Энди побрел по Олдгэйт-Хай-стрит и повернул на юг, к Темзе. Он дошел до Тауэр-Хилл и оказался на том самом месте перед эшафотом, где стоял во время казни.

Прямо под эшафотом он увидел сверток со своими вещами. Должно быть, его оставили здесь прислужники Лода, после того как Энди убежал. Он сразу почувствовал, что ему не хватает сабли. Верой и правдой она служила деду, а его подвела. Так же, как он подвел Кристофера Мэтьюза.

Энди опустился на колени, чтобы проверить содержимое свертка. Одежда. Мешочек с деньгами. Должно быть, его положил епископ. Он пересчитал монеты. Сумма была довольно значительной. «Герои должны быть при деньгах», — вспомнив слова грабителя, он горько усмехнулся. В самом низу лежала Библия, подарок Лода, та самая, которая не нравилась пуританам и которую он читал Нелл и Дженни, когда они плели кружево у окна, выходящего на Главную улицу.

Юноша заплакал.

Обессиленный, Энди поднялся по ступенькам на эшафот и встал там, где находилась плаха. Хлестал ливень, потоки воды стекали по его лицу и рукам. Энди знобило, он промерз до костей… Молодому человеку казалось, что теперь холод подбирается к самому сердцу. Он не противился этому. Он был не прочь, чтобы его сердце замерзло и разум окоченел. Он больше не хотел думать и чувствовать.

Он посмотрел на пустой помост. Никто не аплодировал его смелости и не кричал от восторга. Никто не превозносил его за то, что из-за него погиб человек, виновный лишь в том, что любил своих близких и хотел служить Богу.

Энди опустился на четвереньки и увидел на дереве пятна. Это была кровь Кристофера Мэтьюза… Кровь невинного… Она так глубоко впиталась в дерево, что ее не смыл даже дождь. Энди потер доски рукой, но пятна остались. Он стащил рубашку и принялся драить и скрести дерево что было сил. Но кровь Кристофера Мэтьюза не исчезла. Ее нельзя было смыть. Дальше ему придется жить с этим пятном.

Не сошел ли он с ума? До осуществления его мечты рукой подать. Нужно лишь вернуться в дом епископа и получить по заслугам; обнять Лода, поблагодарить, принять награды и продолжать играть роль героя Англии. Но Энди больше не хотелось ни славы, ни богатства, словно чары были разрушены и золото, которое он искал, обратилось в пепел.

Эти чары разрушил Кристофер Мэтьюз. Он не обладал сокровищами короля и епископа, но Энди не встречал человека богаче. Теперь, когда золото превратилось в пепел, у Энди Моргана не осталось ничего, кроме горьких сожалений об ушедшем и воспоминаний об ошибках, которые он никогда не сможет исправить.

Воспоминания о застенчивой улыбке Нелл, стоящей среди развалин старого замка…

Воспоминания о том, как ему улыбнулся маленький Томас…

Мэтьюз, защищающий его от обвинений Дадли…

Поцелуи Дженни за завесой темно-каштановых волос…

Старый Сайрес Ферман с телом мертвой жены на руках…

Полуобнаженный Элиот, выплясывающий на берегу реки…

Лод, жестоко истязающий свою жертву в «Звездной палате»…

Изуродованное тело маленького сына лорда Честерфилда…

И опять Кристофер Мэтьюз… Вот он поднимает просветленное лицо к небу и говорит: «Благодарю тебя, Господь!»

— Я не понимаю! — выкрикнул Энди в небо. — Как он мог говорить такое? Как можно испытывать благодарность, когда твои враги торжествуют? Как он мог радоваться, если был обречен на смерть?

Рыдая, Энди молотил кулаками по эшафоту.