— Спасибо.

Она маленькими глотками пьет красное вино, и когда ее бокал пустеет, Майкл снова наполняет его.

Уже поздно, и воздух становится прохладным. Ощутимо прохладным. Он будто глоток свежего воздуха за все эти годы.

— Сразу видно, что ты уделяешь саду много времени, — говорит он. — Что любишь его. Всегда можно определить, что человек любит, потому что любимым уделяют внимание. Что бы ты ни говорил, а по-настоящему ты любишь только то, чему посвящаешь большую часть времени. — Он делает паузу, чтобы вдохнуть побольше воздуха, словно ему неловко за свою разговорчивость. И все-таки он продолжает: — Иногда я смотрю на свою жизнь и думаю: «Что мне в ней дорого? Что важно?» Наверное, когда я вернусь, возьмусь достраивать этот чертов дом.

Она ничего не говорит, просто берет его за руку.

Он просит ее подняться со стула и сажает к себе на колени. Она не спорит и не сопротивляется. Он обнимает ее за талию, и она кладет голову ему на плечо.

— Не подумай, что я опять пытаюсь соблазнить тебя, — шепчет он ей на ухо.

— Я знаю.

Он прячет лицо в ее волосах, утыкаясь в шею.

— Я не хочу, чтобы он умирал, Мэри Энн.

— Ты уверен?

Он приподнимает ее голову со своего плеча, чтобы видеть лицо. Его лицо в тени. Она не может узнать по нему то, что ей хотелось бы узнать.

— Я не питаю к нему вражды. Я наконец нашел его после долгих поисков и не хочу больше терять.

— Но ты так хотел, чтобы мы были вместе.

— Не так. Не ценой его жизни.

Она пристально вглядывается в его лицо, чтобы убедиться в его искренности.

— Ты знаешь, это должен был сказать Эндрю.

— Что ты имеешь в виду?

— Про Уолтера. Также и он должен был все понимать. Я весь день думала об этом. С той самой минуты, когда ты сказал мне. Пыталась убедить себя в том, что он поступил, как любой другой на его месте. Но все равно в голове не укладывается. Все эти месяцы я сидела дома, молилась о возвращении Уолтера. А Эндрю надеялся на то, что этого не произойдет. Это же предательство. Только враг мог поступить так.

Он вздыхает и кладет ее голову обратно к себе на плечо. Гладит ее волосы.

— Но тебе придется простить его за это.

— Почему?

— Потому что в этом весь смысл. Я думаю, он ждет от всех нас именно этого.

— Кто он?

— Уолтер. Он этого хочет.

— О.

— Думаю, поэтому мы и совершаем все наши поступки. Пытаемся докопаться до сути. Чтобы простить друг друга. Я так думаю.

— Не знаю, Майкл. — Она тихонько всхлипывает. — Не знаю, смогу ли я простить это.

Они сидят какое-то время молча. Несколько минут.

Потом Майкл произносит:

— У вас с Эндрю никогда не было детей?

— Нет.

— Он не хотел?

— Нет, он хотел.

— Тогда почему?

— Я не хотела.

— Ты шутишь. Ты же говорила, что хочешь пятерых-шестерых.

— По-моему, речь шла о четырех-пяти, — поправляет она, вновь пригубив вина. — Но я имела в виду детей Уолтера. Я хотела ему родить четверых или пятерых.

— Да, — говорит Майкл. — Должно быть, он переживал.

— Я никогда не говорила ему напрямую, почему не рожаю. Впрочем, он мог догадываться. И была еще одна причина. Эндрю был бы плохим отцом. Он этого не видел, но я-то видела. Он был таким придирчивым. Расти с таким отцом, как Эндрю, все равно что расти с отцом Эндрю. Он бы убил меня за такие слова, но это правда.