— Да. Нам всем нравится думать, что мы не такие, как наши родители. Я должен поговорить с ним завтра. Если он будет в порядке. Господи, я надеюсь, что так и будет. Я надеюсь, что не опоздаю.

Наверное, ему хочется, чтобы она сказала, что тоже надеется на это, но она молчит, а он ее не торопит. Она сердита на Эндрю и догадывается, что Майкл это чувствует. Может быть, это та злость, которая не уходит с годами. Может, было бы лучше, если бы он не говорил ей этого. Нет, все верно. Он все сделал правильно.

Ей необходимо разозлиться на Эндрю, хотя бы попробовать постоять на глыбе льда с петлей на шее.

Он держит ее на коленях до тех пор, пока ночь не становится холодной и неуютной, пока не коченеют руки и ноги.

Потом она стелет ему постель на диване, и он соглашается с этим без лишних вопросов.

* * *

Час спустя он просовывает голову в открытую дверь ее спальни. Видит, что она оглянулась на него.

— Не могу заснуть, — говорит он, словно маленький мальчик, пытающийся забраться в родительскую кровать. — Можно, я просто зайду поболтать?

Он ложится рядом с ней, поверх одеяла и на почтительном расстоянии.

— Меня все-таки что-то беспокоит. Я не перестаю об этом думать. Помнишь, как мы уходили сегодня из больницы? Он все повторял, что хочет домой.

— Он напичкан лекарствами.

— Я знаю. Но меня мучает другое. Что-то в его интонации. И ты еще его успокаивала: «Очень скоро, дорогой, если ты постараешься поправиться», а он все повторял: «Нет, нет, ты не поняла. Я хочу поехать домой».

— Просто у него сейчас не слишком ясный ум. Она придвигается. Ей хочется быть ближе к нему, так ей уютнее.

Больше всего ей не хочется услышать то, что он готов сказать.

— Может быть, он не имел в виду дом, который здесь?

— Ты имеешь в виду Оушн-сити? — При этом она знает, что речь не об этом.

— Нет, не думаю.

Звонит телефон. Они оба вскакивают с постели с одинаковым предчувствием угрозы.

Она бросает взгляд на часы. Уже за полночь.

— Тебе когда-нибудь звонили так поздно?

— Нет, никогда.

Телефон продолжает надрываться.

Они стоят, молча уставившись на него, явно неспособные защититься от неизбежного.

Но телефон не замолкает.

Глава сорок шестая

Эндрю

Он ощущает чье-то присутствие рядом с его кроватью. Скорее всего, медсестра.

Уже поздно. Темно. Наверное, пересменка у персонала.

Он открывает глаза.

Он видит лишь очертания фигуры. Ему нужно время, чтобы глаза привыкли к свету.

Похоже, молодой мужчина. Не медсестра. «Стиб?»

— Попробуй угадать еще раз, дружище.

Голос ему знаком. Его глаза привыкают к свету, и черты лица человека проступают отчетливее. Густая щетина, ямочка на подбородке. И эти глаза.

— Я знал, что ты придешь сюда, — говорит Эндрю. И испытывает облегчение.

Теперь все. Он может отдохнуть.

— Сюда? Куда, дружище?

— Ты знаешь. Сюда.

— Эндрю, мы в Альбукерке.

— О нет. — Он чувствует в глазах что-то непривычное, что-то горячее, раздражающее его. Слезы. Когда он плакал в последний раз? Когда ему было двенадцать? Или еще меньше? Десять, наверное. В последний раз он плакал, когда отец назвал его младенцем и ударил по губам за то, что он плакал, но сейчас он никак не вспомнит, когда же это было. — Что я должен сделать, Уолтер? Я хочу домой. Как мне попасть туда?

Уолтер присаживается на край кровати.