Таков будет логический результат долгого одиночества: все великое проходило по пустыни… Наша вселенская миссия началась».
В «Апологии сумасшедшего», написанной в 1837 году П. Чаадаев дает такую оценку своего первого «Философического письма»: «…Во всяком случае, мне давно хотелось сказать, и я счастлив, что имею теперь случай сделать это признание: да, было преувеличение в этом обвинительном акте, предъявленном великому народу, вся вина которого в конечном итоге сводилась к тому, что он был заброшен на крайнюю грань всех цивилизаций мира… было преувеличением не воздать должно этой Церкви столь смиренной, иногда столь героической… которой принадлежит честь каждого мужественного поступка, каждого прекрасного самоотвержения наших отцов, каждой прекрасной страницы нашей истории…» «…Я думаю, — пишет он в «Апологии сумасшедшего», — что мы пришли позже других, чтобы сделать лучше их». «…мы призваны решить большую часть проблем социального строя, завершить большую часть идей, возникших в старом обществе, ответить на самые важные вопросы, занимающие человечество».
А в письме к неизвестному, написанному 16 ноября 1846 года Чаадаев так объясняет причину своих неверных выводов о России:
«…Дело в том, что я, как и многие мои предшественники, думал, что Россия, стоя лицом к лицу с громадной цивилизацией, не могла иметь другого дела, как стараться усвоить себе эту цивилизацию, всеми возможными способами… Быть может, это ошибка, но, согласитесь, очень естественная. Как бы то ни было, новые работы, новые изыскания, познакомили нас со множеством вещей, оставшихся до сих пор не известными и теперь совершенно ясно, что мы слишком мало походим на остальной мир…
Поэтому, если мы действительно сбились с своего естественного пути, нам прежде всего предстоит найти его…» «…Россия развивалась иначе, чем Европа». «По моему мнению России суждена великая духовная будущность: она должна разрешить некогда все вопросы, о которых спорит Европа» (Письмо к Тургеневу).
«Мысли, к которым приходил, после составления им «Философического письма», Чаадаев, — пишет В. В. Зеньковский в книге «Русские мыслители и Европа», — были еще более напитаны верой в Россию, сознанием ее своеобразия, провиденциальности ее путей». Вот эти-то более поздние мысли Чаадаева, сознавшего ошибочность своего «Философического письма» члены Ордена обычно всегда утаивают.
Ссылаясь всегда только на содержание первого «Философического письма», члены Ордена Р. И. всегда умалчивали о содержании последующих писем. Только после захвата власти большевиками уже в 1935 году, в сборнике «Литературное Наследство», впервые были опубликованы все остальные «Философические письма». Эти, скрываемые раньше письма позволяют разоблачить политические фальшивки о Чаадаеве, как о западнике, католике и революционере.
Чаадаев, превращенный идеологами Ордена Р. И. в отрицателя России, западника, революционера и католика, в действительности не был ни первым, ни вторым, ни третьим, ни четвертым. Чаадаев, как он правильно расценивал сам себя, был «просто христианский философ» предшествуя в этом отношении Гоголю, Хомякову, Достоевскому. Как христианский философ, он один из первых заговорил о необходимости большей христианизации жизни, то есть восстанавливал по существу древнюю русскую идею о Святой Руси, как образце истинного, настоящего христианского государства. Другими словами, с помощью других терминов, но Чаадаев тоже зовет стремиться к созиданию Третьего Рима. Он пишет: «есть только один способ быть христианином, это — быть им вполне», «в христианском мире все должно способствовать — и действительно способствует — установлению совершенного строя на земле — царства Божия» (Т. |