Стейси возмущенно ахнула, но он молча повернулся и вышел из кабинета, как обычно оставив последнее слово за собой. Стейси в ярости сжала кулаки: самое обидное, что Эдгар прав, дочь обидится, если она вернет платье или не станет его носить.

Вскоре снова позвонил Кристофер.

— Я готов выполнить любое ваше желание, если вы согласитесь встретиться со мной и поужинать, — заявил он без обиняков, чем очень ее позабавил.

— Благодарю, но в этом нет необходимости, — отсмеявшись, сказала Стейси, намереваясь решительно отказать, но замолчала, задумавшись.

Какое право имел Эдгар разговаривать со мной таким тоном? Как посмел диктовать, что мне следует делать и чего не следует? С кем мне встречаться, а с кем не встречаться, особенно после того как сам… Стейси сделала глубокий вдох и, не обращая внимания на внутренний голос, предупреждающий об ошибочности ее намерения, заверила Кристофера, что будет очень рада встретиться с ним в Лондоне.

— И… поужинать? — осторожно уточнил он.

— И поужинать, — несколько неохотно подтвердила она. — Но лишь при условии, что я сама выберу, как мне провести остаток вечера и ночь, Кристофер!

— Я все понял! — заверил он.

Что скажет Эдгар, узнав о моем поступке? — повесив трубку, задумалась Стейси. Однако разве я не имею права самостоятельно решать, что мне делать, когда и с кем? Но вот хочу ли этого я сама?

7

— Оно чудесно смотрится на вас!

— А вам не кажется, что фасон чересчур молодежный?

Продавщица удивленно вскинула тонкие брови.

— Нет, разумеется! Более того, должна вам сказать, что модельер этого платья, женщина в возрасте тридцати пяти — тридцати семи лет, шьет исключительно для людей своей возрастной группы. Так что, на мой взгляд, для этого фасона вы немного молоды. Я обожаю этого дизайнера и даже хочу купить одно из ее платьев к своему тридцатилетию.

Неподдельная убежденность продавщицы в том, что покупательница едва ли не одного с ней возраста, настолько окрылила Стейси, что она приобрела не только приглянувшееся платье, но и такого же цвета пару туфель на шпильках. Глубокий вырез обнажал красивую шею и плечи, придавая дополнительный шарм ее изящной фигуре. В таком наряде Стейси чувствовала себя холеной и женственной, как знаменитая кинозвезда, и без сожаления рассталась бы с не менее потрясающей суммой уже за одно это ощущение.

Эдгар пришел бы в ужас и возненавидел меня, если бы только увидел в таком виде, но ведь этого не случится, подумала Стейси и тотчас слегка расстроилась. Но потом решила, что сделала эту покупку в знак протеста против его вызывающего поведения и взамен того платья, за которое он заплатил, и вновь повеселела. Почему бы и не побаловать себя? Она может себе это позволить. И вообще не так уж и часто она выбирается в Лондон, чтобы походить по магазинам.

К счастью, с Эдгаром они уже не столкнулись после того, как Стейси приняла приглашение Кристофера. Зато ему звонила Кэтрин…

Стейси поежилась: ее все еще бросало то в жар, то в холод, стоило лишь ей представить, как он целует эту стерву столь же пылко и страстно, как целовал недавно ее. Она могла бы, конечно, собрать волю в кулак и оттолкнуть его, но ей помешало оцепенение от нежданного свершения ее тайных надежд и желаний, парализовало всепоглощающее желание отдаться Эдгару. И даже теперь, в магазине, она не могла с ним справиться и проклинала себя за эту слабость. В мечтах все представлялось Стейси совершенно не так, как едва не случилось в реальности. А во сне мечты обретали естественное завершение и Эдгар уже не раз…

Приложив ладони к пылающим щекам, Стейси напомнила себе, где сейчас находится. Конечно, все дело в том, что к ней слишком давно не прикасался мужчина.