|
– Антуан… – прошептала она озадаченно, словно констатируя простой факт, – Вселенная не такая, как нам кажется. – Протянула ослабевшую руку к Лив Хюле, настойчиво продолжила: – Там ничто по нашей мерке не скроено!
Она изогнулась в объятиях Антуана, заглянула ему в глаза.
– Не смотри туда! Не смотри туда!
– Он не смотрел, – заверила ее Лив.
Она не знала, так ли это на самом деле. У нее кровило нёбо в том месте, откуда Лив выдернула пилотский интерфейс. Она чувствовала, как трепыхаются на деснах ломтики плоти. То и дело Лив казалось, что она уже умерла – в сотне световых лет отсюда, на загадочном астероиде. Ее одолевали кошмары: как ее находят спасатели, зажаренную слабым ионизирующим излучением на пересечении двух коридоров, и над забралом шлема оттиснуто нечитаемое имя. День за днем, погружаясь во внутреннюю жизнь корабельной аппаратуры, она лежала в пилотском кресле, и ее вечно морозило от данных систем наблюдения. С первого дня контракта Реноко что-то пошло не так, и с каждым новым артефактом, доставленным в грузовой отсек, за кораблем становилось все тяжелее уследить. Лив понятия не имела, способна ли «Нова Свинг» в нынешнем состоянии позаботиться о себе сама.
– Саркофаги! – кричала Ирэн. – Саркофаги!
Лив Хюла захлопнула дверь грузовой палубы и осторожно попятилась, держа перед собой двумя руками «хайлайт» Ирэн.
Они оттащили Ирэн обратно в жилую секцию. Чуть живая, Ирэн всю дорогу ничего не соображала, бредила и плакала. Потом заставила Толстяка Антуана переодеть ее в лучшую новую одежду и отнести к иллюминатору. На теле Ирэн не было ни царапины, но жизнь утекала из него в пустоту так быстро, что это буквально чувствовалось физически.
– Звезды! Какие красивые! – произнесла Ирэн и закрыла глаза. Кожа ее стала свинцовой. У Антуана же, после того как он вытаскивал Ирэн с грузовой палубы, что-то случилось с рукой. Он посмотрел на девушку и решил, что та умерла. Но спустя миг Ирэн с улыбкой продолжила: – Антуан, обещай, что обойдешься без моей культиварки. Если мне суждено умереть, я хочу умереть навеки, здесь и сейчас, окончательно и по-настоящему.
Мгновение она, казалось, взвешивала сказанное. Затем стиснула его руку.
– И да, я хочу, чтобы ты себе нашел другую! Конечно хочу! Антуан, в жизни нельзя оставаться одним, люди для этого не приспособлены, и у тебя будет еще много возлюбленных. Но, солнышко, я хочу, чтобы ты меня потерял. Понимаешь?
Антуан, у которого чуть не отнялся язык, промямлил, что понимает.
– Хорошо, – сказала она.
Вздохнула и улыбнулась, словно тяжесть упала с ее плеч.
– Взгляни, какие звезды, – опять попросила она Антуана. Потом, сменив тему, добавила что-то ему непонятное: – Тут обуви выше крыши!
Ухватилась руками за его плечи, подтянулась, окинула взглядом каюту.
– О Лив! – произнесла она. – О наша прекрасная, прекрасная ракета!
Антуан не выдержал и разрыдался. За ним разрыдались и остальные.
Цепочка импульсов
– Эй, Джордж! – позвала она.
Ответа не было. На лице ассистентки возникло озадаченное выражение. Дверь ателье оказалась широко распахнута. С улицы внутрь задувало морось. Она обоняла запахи верфей. Слышала, как подтягиваются на заводы работницы утренней смены. В желтоватом уличном свете блеснул керамический магазин реактивного пистолета Чемберса: ассистентка неслышно вынула оружие из кобуры и опустила к бедру. В одно мгновение снаружи, в следующее внутри: молчаливая и улыбчивая, миг перехода неощутим. Ателье вроде бы пустовало, тем не менее она не чувствовала себя в одиночестве. |