Ты ставишь подпись под контрактом в отдельной комнате, где стоит приятная температура, но согреться не можешь. Ты прощаешься с родителями. Тебе на всякий случай дают рвотное, ела ты или нет. Через час-другой начнутся инъекции. Сорок лет назад, когда на краю постели, в трясучке, поднеся ко рту полную рвоты пластиковую миску, она пыталась застегнуть на себе госпитальный хлопковый халат, который то и дело норовил разойтись на спине, Лив Хюла вдруг поняла, что выбрать-то крест Эйнштейна она может, но свалить с себя этот крест ей никогда, ни при каких обстоятельствах не позволят. Тогда она осторожно опустила миску на пол, ни с кем не говоря, оделась и вернулась обратно в свою жизнь.

– Я никогда не устану от этого, от всех наших приключений на космических ветрах, от ревущих приливов космоса!

А в следующий:

– Нам всем внутрь залили «Блэк Харт», Антуан.

Она отказывалась открыть, что ее так испугало на Нью-Венуспорте.

Толстяк Антуан обнаружил ее в миле от «Мотеля Делёз»: скорчившись, она дрожала в конце цепочки следов босых ног на твердом сыром песке. Через час занялась бы заря. Она потеряла сумочку и одну из лучших пар обуви. Лицо и руки были холодные и соленые. Застигнутый непонятным чувством, он попытался ее обнять. Но хотя Ирэн выглядела так, словно ей срочно требовалась помощь от кого бы то ни было, она лишь отпрянула.

– Антуан, нет, – сказала она.

На борту «Новы Свинг» она вроде бы пришла в себя. Но даже в безопасности пустоты не могла спать. На пляже, где ее нашел Антуан, Ирэн пыталась представить себе цирк мадам Шэн прежних дней: музыку, чужацкие шоу, марципаны, белые платья, рассвет на середине представления. Люди смеялись и трахались на том самом месте, где стояла Ирэн! Но у нее не шли из головы загадки ЗАЛА ЗВЕЗДНОГО СВЕТА: она вспоминала, как взглянула в комнату, где три призрачные фигуры в белых панамах, Харч Коки, Мистер Свобода и Святой, бросали кости; и когда ее чудесный теплый возлюбленный нашел Ирэн, у нее шея затекла в попытках отвернуться как можно дальше от этого угнетающего места.

– Меняешь игру – удача уходит, – говорила она Лив Хюле, – только в это я по жизни и верю.

Прошлое ушло. Лишь настоящее способно изменить будущее, а будущее, в свой черед, всегда открыто для бизнеса; так всегда считала Ирэн.

– Но, Лив, я теперь любую перемену настроения воспринимаю как мошенничество против себя самой!

Теперь она пришла к выводу, что долговременная привязанность, коей сопутствуют опустошение и тоска, выматывает не слабее кратковременной, когда каждую неделю приходится забывать всех, кого знала. Она сказала, что сильно устала. Она хотела домой. Возможно, ей стало бы лучше, сумей они наведаться к ней домой.

Лив Хюла ответила, что попробует ей в этом помочь.

Эта цепочка заброшенных инопланетных кораблей, каждый от километра до тридцати в длину, висела нос ко хвосту на кометной орбите, на полдороге к ближайшей звезде. Корпуса их были как скорлупки неведомых плодов, однообразно серые и пыльные.