|
Ингельд снисходительно, как недоумку, улыбнулась юноше: – Они многое знают. Вам не понять. Губы Улфа скривила усмешка, но он промолчал. Через несколько минут людей можно было разглядеть уже отчетливо. Всего их было около десяти. Тот, что шел впереди, был высокого роста и облачен в какое-то замысловатое одеяние. Он поднял руку в приветственном жесте, и когда обе группы сблизились, громко воскликнул: – Добро пожаловать на землю Диры! Между склонами очнулось звонкое эхо. Уже от одного этого Найл опешил. Его с самого детства учили никогда не шуметь, разве что в исключительных случаях: от того, насколько ты незаметен и бесшумен, напрямую зависит твоя жизнь. А этому верзиле как будто все равно, пусть хоть все хищники пустыни сбегутся на крик. И вот они с Улфом уже коснулись запястьями в знак приветствия. – Мое имя Хамна, – представился рослый, который оказался значительно моложе отца, – сын Каззака. А это мои соплеменники. Мы посланы встретить вас и просить быть нашими гостями. – А как вы узнали, что мы подходим? – полюбопытствовал Найл. – Стефна, моя мать, получила от своей сестры известие, что вы вот-вот должны подойти. Улф с холодной иронией поглядел на Ингельд: – Получается, все не настолько уж и выше нашего разумения. Сайрис тогда еще говорила, что попробует связаться с сестрой. Ингельд уже не слушала. Сделав шаг вперед, она обняла Хамну: – Я Ингельд, твоя двоюродная сестра. – И, злорадно взглянув на Улфа, добавила: – Я так рада, что вернулась наконец к своим! – Добро пожаловать, – ответил Хамна сдержанно. – Мы тоже рады, что наконец доставили ее, – сухо произнес Улф. К счастью, никто не обратил внимания на его тон. Встречающие начали поочередно представляться. Все они вызывали у Найла искреннее восхищение. Начать с того, что каждый из них был крупнее и дороднее, чем родственники Найла – видно было, что здесь лучше питаются. Одежда не из какой-то кожи гусеницы или паучьего шелка, а из тонкой ткани. Но более всего его поразило то, что одежда оказалась разных цветов – Найл прежде никогда не слышал о красителях. А сандалии на толстой подошве выглядели совершенно одинаковыми. Хамна и его спутники вышли в путь на рассвете, так что дорога все еще предстояла неблизкая. Но усталость отошла теперь на задний план: окруженный новыми попутчиками, юноша жил предвкушением чего-то приятного, забыв даже о жаре. Самым младшим из спутников Хамны был парень по имени Массиг. Он, видимо, приходился сверстником Найлу, только ростом был по меньшей мере сантиметров на десять выше, с широкой и сильной грудью. Волосы – просто загляденье, такие опрятные, локон к локону; на лбу, чтобы не разлетались, марлевая повязка. Массиг, судя по всему, был общительным, добродушным юношей и все расспрашивал Найла о подробностях их путешествия. Найл не сразу понял (а поняв, несказанно удивился), что Массиг завидует ему, своему сверстнику, путешествующему в такой дали от дома. Не укрылось от Найла и то, что Массиг украдкой бросает мечтательные взгляды на Ингельд. Ему и в голову не приходило, что кто-то может считать ее привлекательной. У самой Ингельд окружение сильных мужчин, похоже, вызывало дикий восторг – на щеках румянец, в глазах блеск. Найл никогда не видел ее такой счастливой. И только отец беспокоил юношу по-настоящему: он сильно прихрамывал и вообще выглядел совершенно измотанным. Найл спросил Массига, что за исполины высечены на скальных отвесах. Оказывается, Массиг сам толком не знал. – Это сделали люди, которые уже давно сгинули. Так давно, что никто и не припомнит, когда они жили. |
