|
Найл чуть придвинулся, чтобы лучше видеть отца. Улф был измотан и вместо того, чтобы расслабиться, мог просто заснуть. Поэтому юноша рассудил, что за отцом надо приглядывать: если того одолеет дремота, можно будет пошуршать чем-нибудь, и отец, заслышав, проснется. Взглянув в очередной раз на Улфа, Найл остолбенел от ужаса. В полом корневище, как раз за спиной отца, что-то грузно зашевелилось, и наружу прямо на глазах стало выползать длинное, извилистое туловище серой сороконожки. Длины в ней было около полутора метров, суставчатые антенны настороженно вибрировали: тварь учуяла на своей территории чужаков. Улфа она пока не видела: он сидел неподвижно, как каменный. Юноше случалось наблюдать тысяченожек, хотя и редко – они были довольно противными тварями, но уж больно забавно передвигали свои крохотные конечности, да и вреда от них было немного. В отличие от тысяченожек сороконожки были еще и ядовиты и тем самым опасны. Когда насекомое, обшарив все вокруг, почуяло чужака, оно тут же вскинуло голову, обнажив ядовитые клыки, похожие на паучьи. Пока Улф сидел без движения, он был в безопасности, но стоило ему шевельнуться, как сороконожка неминуемо бы в него впилась. Найл резко обернулся и взглянул на Ингельд. Так и есть! Эта истеричка лежит именно там, откуда хорошо виден Улф. Глаза у нее закрыты, но если она – о небо! – их откроет, то вскочит и заорет дурным голосом. И тогда все пропало. Пересилив ударивший в голову страх, Найл заставил себя успокоиться. В этот миг Улф задышал глубже и реже: вступил в контакт. Сороконожка все так же стояла, угрожающе вздыбившись, и лишь считанные дюймы отделяли ее ядовитые клыки от незащищенной спины Улфа. Отец сидел не шевелясь, и насекомое немного расслабилось. Соблюдал предельную осторожность, юноша оглянулся в поисках копья: до прислоненного к стволу дерева оружия можно было дотянуться рукой. Найл потянулся к нему – медленно, очень медленно, чтобы не потревожить Ингельд, и когда пальцы намертво стиснули древко, начал плавно возводить руку для мгновенного удара. Судя по дыханию, Улф из контакта еще не вышел. Стояла полная тишина. И тут некстати пошевелилась во сне Ингельд, костяные браслеты на ее запястье глухо звякнули. Этого оказалось достаточно, чтобы сороконожка опять мгновенно приняла боевую стойку. Через какое-то время насекомое снова немного успокоилось. Улф вышел из контакта и, глубоко вздохнув, пошевелился. Найл что есть силы метнул копье. Оно скользнуло ядовитой твари под брюхо, вспахав землю в нескольких дюймах от нее. Улф вскочил на ноги. Копье отшвырнуло насекомое на шагдругой в сторону, и секунду спустя Найл уже стоял над конвульсивно подергивавшимся туловищем и яростно гвоздил его отцовским оружием. Ингельд, проснувшись и увидев, что творится, дико завизжала. Полминуты назад этот визг стоил бы Улфу жизни, а теперь лишь придал ему решительности. Схватив другое копье, отец принялся лихорадочно колоть хищника, влажно блестящие клыки которого были уже не опасны: голова наполовину отделилась от туловища. Когда тварь затихла, отец скупым движением взъерошил Найлу волосы: – Молодец, сын. Слышать похвалу от отца юноше доводилось крайне редко, и он просто зарделся от добрых слов. Ингельд все никак не могла прийти в себя от ужаса. – Скорей, скорей отсюда! Ужас какой! – вопила она. – Теперь-то как раз все спокойно, – пожал плечами Улф и глубоко всадил копье в корень дерева. – Я не могу всего этого выносить! – В голосе женщины слышались истерические нотки. Улф вздохнул: – Все равно нет смысла куда-то трогаться, пока луна не взошла. |
