|
В результате через пять минут обозначился круг, а затем металлическое кольцо (Найл прежде никогда не видел металла, поэтому принял его за какую-то редкую породу камня). Кольцо большое, тяжелое, впору ухватиться всем троим. Упершись ногами, они потянули кольцо на себя – бесполезно. Попытались еще раз – большая каменная крышка, похоже, чуть подалась. Минут пять они, выбиваясь из сил, тянули не переставая, однако крышку удалось приподнять лишь на пару сантиметров, не больше. В конце концов решили заглянуть в зал, вход в который виднелся на противоположном конце двора. Это помещение уступало в размерах тому, где им довелось спать, и заполнено было непонятными деревянными предметами. Никто из путников не знал, что такое стол и стул, поэтому и не разобрались, что находятся в трапезной военачальников. Почти вся мебель была источена червями, и когда Найл попробовал поднять стул, тот развалился прямо у него в руках. Остатки ковра выбелило солнце, но по краям, куда оно почти не проникало, все еще виднелись цветастые узоры – поблекшие, но удивительно красивые. А в углу, выдаваясь над грудой безмолвного праха, стоял длинный деревянный шест, достаточно толстый. Приподняв один его конец, Улф попробовал древесину на прочность – ничего, вполне сгодится. Найл подхватил с другого конца, шест вынесли во двор и продели его в металлическое кольцо. Найл и Ингельд взялись за один конец, Улф – за другой. Упершись коленями, потянули изо всех сил. Каменная крышка приподнялась сантиметров на десять. Вес оказался непомерно велик, удержать ее не удалось. Найл сходил в комнату еще раз и вернулся еще с одним продолговатым куском дерева. Когда крышку приподняли снова, юноша впихнул ногой деревяшку в образовавшуюся щель. Затем, используя шест как рычаг, снова подняли каменную крышку и в конце концов отвалили. Лица обдало струёй воздуха. Внизу виднелись ступени уходящей вниз, в темноту, лестницы. Спустя десять минут путники стали спускаться – потихоньку, осторожно. На протяжении метров двадцати стояла такая непроницаемая темнота, что приходилось пробираться буквально на ощупь, обшаривая ногой каждую ступеньку. Вскоре, однако, стало чуть светлее, а прорезавшийся за поворотом солнечный луч буквально ослепил. Путники оказались на площадке под узенькой аркой. Сверху казалось, что ступени идут вниз едва ли не вертикально, и от этого даже слегка кружилась голова. Ингельд, согнувшись, медленно села, прижавшись спиной к стене туннеля: – Ой, простите. Я дальше не пойду. Высотища-то какая! Улф изумленно взглянул на нее: – Но ты же как-то забралась наверх! – Так то вверх! К тому же было почти темно. Улф язвительно усмехнулся: – Будем дожидаться темноты? Ингельд уже чуть не плакала: – Извини, но никак не могу. – Ты что, ночь собираешься провести здесь? – спросил Улф, пожав плечами. – А может, где-то есть спуск поудобнее? – Меня и этот вполне устраивает. Лицо Ингельд окаменело, и, упрямо поджав губы, она заявила: – Я здесь спускаться не буду. Улф побледнел от ярости. Сколько раз Торг выводил его из себя тем, что постоянно потакал капризам своей бабы, которая вертела им как хотела. Он посмотрел на Ингельд с угрюмой решимостью: – Поступай как знаешь. А мы пойдем дальше и ночевать будем на равнине. Ингельд оторопела: еще никто так не обращался с ней. – А что прикажешь делать мне? – Можешь возвращаться и ночевать в крепости. – К паукам?! – Так чего ты больше боишься, пауков или темноты? – Улф повернулся лицом к ступеням. – Пойдем, Найл. |
