— Сейчас посмотрим, что внутри… — опомнившись, просипел опер.

Он щелкнул замочком и вывалил на стеклянную поверхность столика десять пачек стодолларовых купюр.

— Вот и все,— сказал он, вытирая пот со лба и покрасневшей шишки квадратной ладонью.— Конечно, мы проверим их подлинность…

— Излишне,— подал голос Отец Никон, профессионально вскидывая пачку в пальцах.— Я сам их упаковывал. Я помню маркировку пачек. Это они.

Он встал, хрустнул пальцами, долгим-долгим взглядом темных глаз в траурной каемке посмотрел на Веронику. Ничего не сказал и отвернулся к окну, сцепив руки за спиной. Спина его уже не сутулилась, грудь расправилась.

— Нет-нет-нет!.. — быстро сказала Вероника тонким голосом.— Никон!.. Авенир!.. Вы сошли с ума! Это же не я! Невозможно! Это все Белла подстроила, я знаю!

Мужчины отводили взгляды от ее прекрасного, смертельно испуганного лица. Толстая девочка с чертами Юрия Карповича тихонько вошла в комнату из кухни, увидела глаза матери и заревела в голос, басом.

Грешников кашлянул в кулак. Запал его прошел.

— Так… Я тут досмотрю сейчас быстренько — и поедем, пожалуй… Николай Николаевич… Николай Николаевич! — окликнул он Отца Никона и незаметно кивнул на ребенка.— Действуем, как договорились.

— Да-да, конечно! — тоном человека, привыкшего быть на подхвате, сказал Отец Никон.— Леночка, девочка, не плачь! Сейчас мы с тобой поедем к бабушке Белле… Там тебе будет хорошо…

— Не да-ам! — взвилась Вероника.— Не дам ребенка! Ах ты!..

Ее алые ногти рассекли воздух — и Отцу Никону не поздоровилось бы, если б Грешников не перехватил ее руки и не сдержал, осторожно, но сильно.

— Не травмируйте ребенка,— быстро проговорил Авенир, встав перед ней.— Вероника, слушайте меня! Слушайте меня, черт возьми! — крикнул он задыхавшейся в ярости красавице.— Послушайте! Мы не отдадим ребенка Белле! Правда, Николай Николаевич? Девочка пусть пока побудет с нянькой. Вероника, не бойтесь. Вы едете ненадолго. Я знаю, как вас вытащить! Я, Авенир Можаев, обещаю вам, что не пройдет и трех дней, как я все выясню и вы опять будете свободны! Слышите?!

— Только не Белле! — зашептала в отчаянии маленькая красавица, мелко тряся головой в знак согласия.— Все, все возьмите — только не Белле! Если надо — я сознаюсь, только не Белле!

Глаза ее расширились, ноздри раздувались, дыхание стало хриплым.

— Да ты, милая, кокаинчиком не балуешься ли? — нежно спросил ее Монумент и бережно, как собственность, повел к выходу, не выпуская из лап.

IV

— Молодец, хорошо блефовал! — похвалил Авенира Монумент, когда оформил задержание и сдал белую как мел Веронику некрасивой женщине в милицейской форме.— Хуже нет, чем бабские истерики. А так доставили как миленькую, даже тушь не потекла!

— Я не блефовал,— рассеянно ответил Авенир.— Я думаю, ты ее сегодня выпустишь.

— Думай, думай! — развеселился Монумент, помахивая пакетом с барсеткой.

— Где сейчас Чен?

— Дает показания моему стажеру, а что?

— Часто люди отвечают на вопросы не потому, что знают ответы, а лишь потому, что их спрашивают! Я хочу тебе кое-что показать…

Подобно сомнамбуле, впадая в состояние, близкое к трансу, Авенир проследовал длинными коридорами управления к кабинету Монумента. На столе перед угрюмым маленьким вьетом разложили три портфеля и папку.

— В какой из папок были деньги, Чен? — устало и печально спросил Авенир, глядя в блеклые глаза вьета.