– О чем задумался? Я надеялась, что ты обрадуешься. И даже очень.

Остается лишь поставить ее перед фактом, чтобы избавить от иллюзий.

– Говорю же, недостоин я твоею благородства, – сказал он, тяжело вздыхая. – Почему ты мне не веришь?

– Я думала, ты обрадуешься.

– Поздно.

– Боже мой, ты не любишь меня?

– Ильхам… дело обстоит гораздо сложнее. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Но кто я такой?

– Только не говори мне, пожалуйста, об отце, о бедности, о том, что ты никудышный…

Ты терзаешь меня, разрывая мое сердце на части. Единственный способ исцелить тебя – это рассказать тебе всю правду.

– Может, ты еще болен? Вроде бы ты рядом со мной, а мне хочется спросить: где Сабир?

– Не спрашивай меня ни о чем, а иначе тебе придется расстроиться.

– Если ты еще болен…

– Нет. Болезнь тут ни при чем.

– Так в чем же дело? Почему ты говоришь – поздно?

– Я так сказал?

– Да только что!

– Я имел в виду лишь то, что я тебе не пара.

– А я эту чушь отвергаю. Ты знаешь, что я люблю тебя.

– В этом и состоит мое преступление. К сожалению, когда мы любим, уже не думаем ни о чем, кроме любви.

– В чем же тут преступление?

– А в том, что я должен был представиться тебе таким, какой я есть на самом деле.

– Ты это сделал, и я это приняла.

– Я рассказал тебе об отце, но…

Он на секунду замялся и с горечью закончил:

– Но не рассказал о матери. Она посмотрела на него с укоризной.

– Я ведь люблю тебя, и твое прошлое к этому не имеет отношения.

– Ты должна меня выслушать.

– Ради Бога, не надо о матери, да будет ей земля пухом.

– Вся Александрия знает то, о чем я тебе сейчас расскажу.

– Давай зачеркнем Александрию на нашей карте.

– Моя мать закончила свои дни в тюрьме,– сказал он с горечью.

Ильхам посмотрела на него так, словно решила, что он тронулся умом.

– Поняла? – спросил он, проглатывая слюну. – Власти конфисковали ее имущество и деньги. В этом секрет моей бедности после стольких лет обеспеченной жизни. Она не оставила мне ничего, кроме этой химеры с отцом. И я погиб в поисках этой химеры.

Ты нанес ей жестокий удар. Твое сердце разрывается от сострадания, и остается лишь надеяться, что она выдержит все это.

– Я не имел права влюбляться в женщину не своего круга. Мой удел женщины того сорта, с которыми общалась моя мать. Мне следовало избегать тебя. Но, как я тебе уже говорил, меня околдовала любовь.

Она не может ничего сказать в ответ, и это уже хорошо. Иначе пришлось бы признаться ей в самом страшном.

– Это единственное, что утешает меня, когда я теряю шанс, который ты мне предоставила. В прошлом я жил одними лишь развлечениями – благодаря ее незаконным деньгам. Мне оставалось сделать лишь один шаг до того, чтобы стать сутенером. Возможно, это единственное дело, на которое я гожусь.

Ну вот, самое сложное я преодолел. Вроде бы стало легче. О, если бы не было той проклятой ночи! Может быть, следователь теперь знает все подробности этой постыдной истории из моего прошлого.

Сабир поднялся, склонил голову, прощаясь, и вышел.

Вечером следующего дня его позвали к телефону. Он с трудом подавил раздражение, вновь услышав ее голос.