Куратор начал подниматься по лестнице, я шел вслед за ним. На третьем этаже мы повернули направо. Я первый раз в этом месте, но понял, что мы идем в кабинет ректора. Перед кабинетом был просторный холл. Стены отделаны дорогим деревом с резными вставками, на полу дорогой узорчатый паркет. Золотые канделябры, хрустальные люстры и картины в массивных позолоченных рамах придавали антураж аристократической приемной. За старинным резным столом недалеко от входа в кабинет сидела секретарша. Ее внешний вид шел вразрез с фешенебельностью обстановки. Полупрозрачная блузка с глубоким декольте, навороченная модная прическа и яркий макияж больше подходили для совсем других заведений в моем мире. Красотка сексапильно улыбалась и строила глазки стоявшим по бокам от двери солдатам. Те старались не обращать на нее внимания, но не всегда получалось.

Когда мы с куратором подошли к двери в кабинет, секретарша вышла из-за стола, чинно подошла к двери, приоткрыла ее и сообщила о нашем приходе. Бархатистый баритон из кабинета известил:

– Пусть заходят.

Секретарша широко распахнула дверь, и мы вошли. Внутри меня все трепетало, происходящее казалось нереальным. С какого ляда для моей, пока ничего не значащей, персоны организовывать такие встречи. Мне всегда было уютнее в шалаше в лесу, чем в царских палатах. Кабинет ректора был отделан с еще большей роскошью, чем приемная. Дорогая полированная мебель, массивные кожаные диваны и кресла, этажерки сияли позолоченными корешками книг. На большом столе лежали самые дорогие и нарядные книги, обложки которых кроме позолоты украшали самоцветы и драгоценные камни.

Лицо ректора было предельно серьезным несмотря на официальную улыбку. Он сидел в высоком кожаном кресле с резными подлокотниками так, словно черенок от швабры проглотил. Скрыть напряжение ему удавалось плохо. На кожаных диванах слева и справа от стола сидели инопланетные гости. На невысоком столике из черного дерева стояли дорогущие чашки с недопитым чаем, на широком позолоченном блюде в центре столика лежали нетронутые фрукты и сладости. Куратору дали знак, и он вышел из кабинета. Перед всей этой пафосной братией я остался один. Правда мне показалось, что по настроению и волнению ректор в таком же положении, как и я.

– Присаживайся, Акиро, – сказал один из богатых гостей. Кто именно это сказал я не понял, так как пялился по сторонам.

Я на нервяке хотел съерничать по поводу куда присесть, но в этот момент слуги ректора придвинули к моему заду большое кожаное кресло. Я скромно сел на самый краешек с прямой как доска спиной. Хотя так и подмывало развалиться и закинуть ноги на широкий мягкий подлокотник. С другой стороны, почему бы и нет, раз я тут такая важная персона? Но не этому меня учили, борзеть не буду. Как говорили мне в детстве, не зная леса, не лезь в чащу.

Справа от меня на диване сидел главный гость. На нем был самый дорогой, на мой взгляд, костюм. Идеальных форм лицо аристократа гладко выбрито, короткая стрижка с сочной проседью в темных волосах. Морщин совсем немного, видимо, хорошо ухаживает за кожей и практически не использует мимику для общения. Темно-серые глаза пронизывали насквозь. Мне кажется, он прочитал мои мысли по поводу «вальяжно развалиться в кресле» и во взгляде мелькнула задорная искорка.

Напротив него сидели двое помоложе, очень похожие друг на друга и немного на старшего. Логично было бы предположить, что это его сыновья. Один из них, который выглядел самым молодым, смотрел на меня с интересом, второму все было по барабану и он лениво листал книгу со стола ректора.

– Как твои дела, Акиро? – спросил старший. Бархатистый баритон принадлежал именно ему.