Базилио утвердительно муркнул. Он не очень понимал, о какой смене идёт речь, но сейчас он работал на приём.

— А вы любознательны, — констатировал утконос. — Это хорошо, это хорошо… Ну слушайте, только не перебивайте. Прошивка — это, собственно, работа секвенсора по синтезу векторов. Вектора, разумеется, могут нести нуклеотидные цепочки. Исторически с этого и начинали. Но вообще-то основная часть векторного выхода служит вовсе не для внедрения новых генов. Девяноста процентов работы оператора — это метилирование де-эн-ка, которое регулирует экспрессию генов основы. Доступно?

Баз снова кивнул. Про себя отметив, что зебу благополучно отключился и спит на столе, положив мохнатую голову между миской, наполненной сечкой, и блюдечком с солью — сероватой, минерализированной.

— Это ещё дохомокостные учёные выяснили, — продолжал утконос лекторским тоном, — даже при работе с дикими основами метилирование позволяет радикально менять фенотип без привнесения новых генов. Можно даже полностью имитировать то или иное животное, не привнося его генов как таковых. Или, скажем, отрастить дополнителные конечности — классическая задача на метилирование…

Кот вспомнил хасины крылышки и вздохнул тихонечко.

— Для всех без исключения выведенных и условно-диких существ с IIQ больше тридцати коэффициент метилирования никогда не опускается ниже пятидесяти процентов! — заявил утконос, повысив голос.

— Фока Евстафьевич, у меня вопросец, — вмешался сидящий поблизости опоссум в панамке, хлебавший куриную лапшу. — Вот вы всё упираете на метилирование. А как вы будете работать без настройки ДНК-триггеров, например? Или активации митохондрий? Или вот завивка хромосом…

— Какая чушь! — вспылил утконос. — Я говорил о принципах! Метилирование относится к базовым технологиям. К базовым! А всё, что вы тут перечисляли — это спецприёмы. Разницу осознаёте?

— Ни малейшей разницы не вижу, — нахально заявил опоссум, придвигая стул поближе. — Совершенно надуманное различие. Всё это просто разные приёмы химеризации.

— Опять вы за своё! — дёрнулся утконос, и до кота, наконец, дошло, что почтенный утконос с опоссумом — давние знакомые и столь же давние оппоненты. — Химерой можно считать только организм из генетически разнородных клеток! Манипуляции с генетической цепочкой не делают его химерой! Вы просто неграмотны, Демьян Демьянович!

— А вы к нам суровы, Ф-фока Евстаф-фьевич! — опоссум, произнося имя оппонента, дважды фыркнул. — Вот только забыли одно маленькое обстоятельство. В большинстве случаев разные ткани метилируются по-разному. А это значит, что цепочки разные, и мы имеем дело с химерой. Как правило — секториальной или периклинальной, — добавил он специальным обидным тоном.

— Цепочки изначально тождественны! — завёлся утконос. — Метилирование не делает организм химерой! По определению!

— Ах по определе-е-ению! — гуняво протянул опоссум. — Ну тады ой! Кто мы такие, чтобы против определе-е-ений! А всё-таки: ежели вы в разных тканях отключаете гены в разной последовательности, то де факто получаете разные цепочки! И как же это вы опишите генетическую карту такого организма?

— На макроязыке секвенсора — без проблем, — заявил утконос, нервно подрагивая клювом.

— Ага! — торжествующе распушился опоссум. — То есть вы рассуждаете как технарь-оператор! А не как учёный! Вам звание не жмёт?

— Извольте отвечать за свои слова! — утконос вытянул шею.