– Э-то ар-те-факт, у-рус! – насмешливо произносит враг. Я всё ещё ускорен до предела, поэтому приходится сосредоточиться, чтобы разобрать слова. – Те-бе е-го не про-бить, кто бы ты ни был!

Артефакт, говоришь? А так?

Огромное «Ледяное копьё» летит в ухмыляющуюся рожу. Но всё в том же полуметре от противника рассыпается на миллиард льдинок.

Хм… А если?

Я переложил шпагу в левую руку, извлёк из ножен на поясе кинжал и резко метнул.

– Дзинь! – отрекошетил он, встретившись с непреодолимой преградой в полуметре от Стихиника.

Степняк смеётся. Весело ему, гаду. И запускает в меня очередной водяной серп.

Мгновенно кастую «Щит», принимаю на него технику, и продолжаю думать, как же выковырять ушлёпка из этой скорлупы.

За спиной шаги. Скосив взгляд, вижу Егора, Михалёва и ещё одного нашего бойца. Они неспешно приближаются, с интересом поглядывая на водяного.

Ещё один боец ходит от одного раненого врага к другому и невозмутимо их добивает.

– Впёред не лезьте! – командую я, и, увидев подтверждающие кивки, снова поворачиваюсь к Стихийнику.

Он снова посылает технику, а я снова принимаю её на «Щит».

– И что ты будешь делать? – спрашиваю я. – Сидеть там вечно? Так мы никуда не спешим…

– Я могу уйти в любой момент! – хохочет он. Вот только глаза у него слишком серьёзные. Сам себе не верит. Но продолжает бравировать. – От таких, как вы, легко уйти! Так же легко, как дышать! Ведь…

Он замолкает, разглядев торжествующую улыбку на моём лице. Он не понимает в чём дело. А ведь сам же дал мне подсказку!

Сосредоточившись, я кастую большой «Фаербол» в левой руке, и не меньших размеров шар из воды, в правой. И запускаю их во врага. Но не одновременно. «Фаербол» чуть раньше. Водяной шар на долю секунды позже. Да ещё и с разной скоростью. Первое заклинание чуть медленнее. И если я всё правильно рассчитал…

Правильно!

– А-а-а! – крик невыносимой боли доносится до нас из-за стены пара, которая образовалась после столкновения двух техник. Ни огонь, ни вода так и не смогли преодолеть артефакторный щит. Но вот обжигающе горячий, раскалённый, воздух смог!

Крик постепенно превращается в предсмертный хрип, а потом и вовсе затихает.

Я обвожу взглядом поле боя и, не увидев живых врагов, наконец-то, снимаю с себя «Ускорение». И чуть не падаю от резко накатившей усталости. Но стараюсь не подать виду, потому что осталось ещё одно незаконченное дело.

– И что же мне с вами теперь делать? – спрашиваю я у Михалёва и его людей, что сейчас стоят и смотрят на меня с благоговейным выражением лица. Ведь они узрели чудо.

Перед ними Владыка!

Интерлюдия 5

До недавнего времени Ганс фон Бюхель думал, что жизнь прекрасна. Он был богат и недурен собой. У него была влиятельная родня и собственное маленькое баронство, пожалованное отцом при рождении. У него было много самых разных женщин, хорошее вино на столе и разрешение на охоту в землях графа Адельманна. Чего ещё можно желать от жизни?

Нет, многие бы с ним не согласились.

Например, баронство было действительно маленьким. Всего четыре крохотные деревеньки.

Вино, что не переводилось у него на столе, было не самым лучшим. Неплохим, сладким, но обычным. И угощать им кого-то из высшего благородного сословия было бы неприлично.

Женщины… Тут всё было и проще и сложнее, как и всегда с женщинами. Они и в самом деле прыгали в постель к Гансу. Но, как правило, за деньги. Либо же находясь в абсолютно неадекватном состоянии, после употребления вина.

Да и разрешение на охоту было по большей части фикцией.