Ганс мысленно благодарил всех богов, что никто его не заметил. Потому что люди со знанием такой тайны долго не живут.

Более-менее успокоился фон Бюхель лишь в своей комнате на постоялом дворе. После того, как выпил целую бутыль местного пойла. Некой медовухи.

Успокоился, и решил, что об увиденном надо молчать. Никому и никогда. Кроме Владыки. Но сам Ганс написать письмо Карлу Удачливому не мог. Значит, придётся посвятить в эту тайну отца. А уж граф Адельманн сможет правильно распорядиться этой информацией.

– Срочно надо найти бумагу и перо, – бормотал фон Бюхель, открывая вторую бутылку медовухи. – Если подать всё правильно, то мне и наказание отменят. А может и наградят…

Глава 13

Надежды у нас смутные,

а опасения четкие.

Михалёв сообразил первым. Он снова обнажил меч, упёр его остриё в брусчатку и, держась обеими руками за крестовину, опустился на одно колено.

– Прими мою службу, боярин! – торжественно произнёс он.

– Боярич, – поправил я.

– Теперь, для меня, боярин, – упрямо говорит десятник.

– Вот как… А как же служба роду Дёминых?

– Воин должен служить боярину, либо князю. У нашей, младшей, ветви был боярич и боярышня. Теперь есть боярин.

– Хм, – задумчиво хмыкнул я, глядя на приклонивших колено воинов. Можно ли им верить? Так-то пацаны совсем. Не прожженные интриганы. – А если я поведу вас на штурм дома боярина Михаила?

– Значит, пойдём на штурм, – быстро ответил Михалёв. И тут же добавил: – Но не хотелось бы.

Ну да, мне и самому не хотелось бы. Но бойцов придётся брать в любом случае. Не убивать же их, в самом деле?

– Отныне и до века – вы мои люди! – негромко произношу я. – Я в ответе за ваши поступки и ваши жизни. Не подведите! А теперь встаньте.

Но прежде, чем троица воинов поднялась на ноги, чуть сбоку раздался довольный голос:

– А я и так твой, боярич! Сам говорил…

– Вторуша? Живой?! – обрадовался я, увидев ковыляющего бойца, который ещё в самом начале боя выхватил магическую плюху и улетел.

– Я крепкий!

– Вы закончили? – недовольно спросила Василиса, что последнюю минуту стояла метрах в трёх от нас. – Наигрались?

– Вась, ты чего? – перешагнув через тело одного из нападавших, спросил я у сестры.

– Того! – отрезала она. – У нас двое раненых. Один серьёзно. А вы тут в князя и прочий люд играетесь! И… С Ханной тоже проблема. Но она пока терпит.

– Она ранена?

– Она нет, – помотала головой Васька. – Раненых надо к целителю отвезти. Одного – срочно. Иначе не довезём.

– Показывай, – кивнул я.

– Чего показывать?! – неожиданно закричала боярышня Дёмина. – Говорю же – к целителю их надо!

Но я её уже не слушал. Сам всё увидел.

Действительно, пока мы с бойцами тут неожиданную присягу приносили и принимали, Василиса с очнувшейся Эльзой занимались нашими людьми.

Чуть в стороне от экипажа, накрытый собственным плащом, лежал Кондратий.

У самого экипажа, прислонившись к высокому колесу, скособочившись, сидел один из подчинённых Михалёва. Был он бледен, но вроде помирать не собирался.

А вот рядом с ним, прямо на брусчатке, лежал последний наш боец. И тут действительно всё было плохо.

Кольчуга пробита в нескольких местах.