Значит, предстояло начать с маленькой безобидной уловки.

Когда Кэри появилась у рынка, Китрин заметила это раньше, чем увидела саму актрису. Взгляды устремились к незнакомке через всю площадь — словно ветер прошел над полем колосьев, — затем стыдливо метнулись прочь, потом тайком обратно. Китрин потягивала кофе и делала вид, будто не заметила таинственной гостьи. Пока Кэри, намеренно выбрав самый длинный путь, шла к высоким будкам, где стояли охраняющие рынок гвардейцы, Китрин успела полюбоваться ее костюмом. Крой позаимствован в Элассе, шелковая накидка и бисерная вуаль сделаны по лионейской моде. Сверкающие на Кэри драгоценности, взятые для такого случая из ларца Китрин, стоили столько, что хватило бы дважды выкупить кофейню маэстро Азанпура. Детали костюма, вместе взятые, говорили о торговых знакомствах владелицы со всем побережьем Внутреннего моря (где мастер Кит успел попутешествовать), а сочетание чужеземной экзотики с богатством украшений, почти не виданное в Биранкуре, привлекало внимание надежнее, чем если бы перед незнакомкой ступал глашатай. Позади Кэри вышагивали Шершень и Смитт в кожаных доспехах — той самой походкой, которой выучились в караване, так что сейчас их было не отличить от прирожденных бойцов.

Кэри, подойдя к будке, обратилась к одному из гвардейцев — слов из-за дальности было не разобрать, но поза и движения гвардейца говорили сами за себя. Он повел рукой в сторону Китрин и кофейни, и Кэри, поблагодарив его кивком, медленно двинулась через площадь. Когда она приблизилась, Китрин встала.

— Достаточно? — спросила Кэри.

— Идеально, — ответила Китрин. — Заходите.

Она провела актеров через общий зал. Кофейня состояла из небольших ниш, разделенных низкими арками, от резных ставен пахло кедром. Молоденькая куртадамка в дальнем конце зала играла на арфе нежную мелодию. Старик из первокровных и южнец с огромными глазами, оживленно беседующие в одной из ниш, с приближением Кэри замолкли и проводили ее взглядом. Китрин, на ходу обернувшись к маэстро Азанпуру, подняла два пальца — старик кивнул и принялся размалывать зерна для двух чашечек кофе: Китрин тем самым показывала свидетелям, что таинственная дама пользуется особым уважением Медеанского банка.

— И это все? — спросил Смитт, захлопывая за всеми дверь задней комнаты, занывшую на кожаных петлях. — Я думал, будет дольше.

Китрин присела за столик. Места хватало всем, садиться отказался лишь Шершень, который шагнул к окну и через сине-золотое стекло выглянул в проулок. Кэри принялась снимать драгоценности, Китрин вытащила из-под кресла железную шкатулку с замком — подложив под нее коврик, чтобы не поцарапать пол.

— Я тут много не держу, — объяснила Китрин. — Книга для записей, разменные монеты. Выдавать каждый день большие суммы мне не придется.

— А разве не для того все затевалось? — спросила Кэри, передавая ей браслет, усыпанный изумрудами и гранатами. — Не для того, чтобы избавиться от драгоценностей?

— Не раздавать же их горстями направо и налево. В любом городе не так уж много мест, куда выгодно помещать деньги. И сначала приходится выяснять, какие занятия более прибыльны. В этой комнате я веду переговоры. Обсуждаю сделки, подписываю контракты. Здесь-то все и совершается, только я не хочу, чтобы тут толклись стражники и пугали людей.

— А почему бы нет? — встрял Шершень. — Я бы запросто.

— Лучше уж не стращать посетителей, — заметила Кэри.