Учителя не любили директора, который периодически позволял себе саркастические нападки в адрес каждого из них.

— Вопросы есть? — спросил Хедли, закончив свою речь. Вопросов не было. Директор закрыл папку и попросил: — Хейзл, задержись на минуту.

— У него какое-то совещание через десять минут, так что он не заговорит тебя до смерти, шепнул Невил, когда Хейзл спрыгнула с подоконника.

Однако Хейзл беспокоили отнюдь не монологи директора. Она вышла в коридор, заполненный учащимися, и, повернувшись лицом к Хедли, сказала:

— Я вас слушаю, сэр.

— Не здесь.

Хейзл пришлось вернуться в кабинет, где Хедли в ярости набросился на нее:

— Я не потерплю шушуканья за моей спиной!

— Простите, но я сидела молча. Я…

— Флиртовала с Морганом. Я хочу сказать тебе раз и навсегда, Хейзл. Ты молодой учитель, и я готов оказывать тебе помощь во всем. — Хедли сделал паузу. Хейзл знала, что он ждет от нее благодарности, но выдавить из себя эти слова не могла. Директор тем временем продолжил: — Ты должна серьезно относиться к своей работе, если хочешь и дальше преподавать в нашей школе. — Говоря это, он не сводил глаз с ее груди.

— Я постараюсь, сэр, — бесцветным тоном произнесла Хейзл.

На ее счастье, Хедли позвали на совещание, и он, сжав руку Хейзл повыше локтя, вышел из кабинета.

В перерыве между уроками Хейзл позвонила Гауэйну Маккею, своему бывшему педагогу в художественной школе.

— Молодец, что нашла меня, я собирался звонить тебе! — радостно сообщил тот. — Я теперь владею галереей. Правда, не один, а на паях с двумя бывшими коллегами.

Хейзл поздравила его, но не смогла скрыть своей грусти.

— Что случилось, Хейзл? — озабоченно спросил Гауэйн.

— Честно говоря, я надеялась, что ты найдешь мне работу в своей школе. С обычной школой у меня что-то не получается.

— В таком случае тебе вообще надо отказаться от преподавательской работы. Ты должна сделать свою выставку.

— Разумеется! — с иронией поддакнула Хейзл.

— Самое время. Уже прошло три года, как ты окончила нашу школу. Этого времени вполне достаточно, чтобы избавиться от всякой чепухи и определить свое место в искусстве.

— О каком времени ты говоришь, Гауэйн?! — почти с отчаянием крикнула Хейзл в трубку. — Я ра-бо-та-ю!

— Я заеду за тобой сегодня вечером, и мы поговорим… — сказал Гауэйн, и связь оборвалась.

Когда Хейзл положила трубку и повернулась, чтобы идти в класс, то столкнулась нос к носу с Хедли.

— Назначаешь свидание на вечер? Смотри, чтобы это не мешало твоей работе.

— Не помешает, — заверила Хейзл.

Хедли оглянулся и, убедившись, что поблизости никого нет, быстро сказал:

— Отмени свое свидание. Проведи вечер со мной.

— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— И не хочу, — прямо ответила Хейзл.

В этот момент послышались чьи-то шаги. Хейзл громко сказала, что опаздывает в класс, извинилась перед Хедли и стремительно направилась к двери. Ее спасительницей оказалась Полин.

Когда подруги вышли из школы после занятий, Полин завела разговор о директоре.

— Что ты сказала Хедли? — допытывалась она. — Он чуть не зарычал на меня.

Хейзл пожала плечами.

— Да ничего не сказала…

— Наверное, злится на тебя за то, что ты используешь школьную студию в своих личных целях, — предположила Полин.