— Хейзл!

Она резко обернулась и, потеряв равновесие, рухнула на кровать. Это взбесило ее еще больше.

— Убирайся к черту! — рыдая, выкрикнула она.

Лерой протянул ей руку. Хейзл отбросила ее, поняв лишь в последний момент, что он протягивает ей носовой платок. Она шмыгнула носом.

Лерой сел на край кровати и, с грустью глядя на Хейзл, снова предложил ей платок. На этот раз она схватила его и высморкалась.

— Я ненавижу тебя, — спокойно сказала она.

— Нет, — с улыбкой возразил Лерой. — Ты злишься на меня, но это пройдет.

Хейзл с трудом раскрыла ресницы, слипшиеся от слез.

— Нечего меня утешать, ты обманщик.

— Когда я обманывал тебя?

Когда заставил меня поверить в то, что любишь меня, мысленно ответила Хейзл. Сказать ему об этом она, разумеется, не могла. Тем более что Лерой был слишком осторожен, чтобы произнести вслух нечто подобное.

— Ты только этим и занимался с тех пор, как мы познакомились! Даже утаивал от меня свое имя, пока мог. Мне не следовало забывать об этом.

Лерой поморщился, но отрицать обвинения не стал. Воодушевленная Хейзл продолжила обличения.

— Ты, наверное, получил удовольствие, отплатив мне за старую обиду.

Лерой смотрел на нее в полном недоумении.

— Я… отплатил?..

— Мне, очевидно, надо благодарить Изабеллу Моррис за то, что она появилась здесь. Одному Богу известно, как далеко ты мог бы зайти…

У Хейзл глаза округлились от неожиданности, когда Лерой вдруг навалился на нее всей тяжестью своего тела. Хейзл чувствовала себя совершенно беспомощной, но это состояние было странно волнующим.

— О, думаю, мы оба знаем, насколько далеко я могу зайти, — улыбаясь, промурлыкал он. — Как далеко мы оба можем зайти, если уж быть совсем точным.

У Хейзл горело лицо. Лерой смотрел на нее в упор, словно ожидая, когда она начнет отрицать их страстные занятия любовью. Тело Хейзл трепетало в ответ на этот пронизывающий взгляд, отчего она готова была провалиться сквозь землю.

— Что ты пытаешься доказать? — напряженно спросила Хейзл. — Хорошо, я согласна, ты сильнее меня. Продолжай в том же духе.

Если Хейзл думала, что пристыдила Лероя, то она глубоко заблуждалась. Лерой мягко рассмеялся.

— Будем и дальше разыгрывать драму?

Он наклонился к ней так, что его губы едва не касались ее шеи. Но Лерой не поцеловал ее, и Хейзл стоило большого труда удержаться, чтобы не податься ему навстречу.

Она могла поклясться, что в ней не дрогнул ни один мускул, но Лерой все понял. Так было и минувшей ночью: он знал о ее каждом желании, хотя Хейзл не говорила ни слова.

— Какая ты все-таки лицемерка! — произнес Лерой и отстранился.

К ужасу Хейзл, из ее груди вырвался короткий стон отчаяния. Этого оказалось достаточно — руки Лероя тотчас крепко обвили ее тело.

Хейзл как сумасшедшая целовала его в течение целой минуты, но потом ею снова овладела обида, и она, отвернувшись, дала волю слезам.

— Хейзл, — взволнованно прошептал Лерой, — Хейзл…

Внезапно дата, проставленная на ее авиационном билете, перестала иметь какое-либо значение: Хейзл готова была идти пешком до Ла-Манша, вплавь пересечь его, питаться сухими корками и спать под открытым небом, лишь бы поскорее уйти от Лероя.

— Я уезжаю, — сдавленно промолвила она, свернувшись клубком на постели. — Ты можешь делать что угодно.