Он потер руками лицо и тяжело опустился на диван. Нет, сестра любит свою дочь, в этом он не сомневался. Именно поэтому, она и отдала Лору ему. Он подумал, что в поведении Эды даже есть некая, хоть и своеобразная, логика.

Я знаю, ты считаешь, что ей нужна стабильность, — писала Эда. — Согласна. И ты должен понять, что я не в состоянии дать ее дочери. Бог видит, как я старалась. Но, кажется, я не могу строить даже собственную жизнь. Я думаю, что это может получиться с Энтони, но не хочу давать девочке напрасную надежду. Вдруг опять все рухнет. Поэтому отдаю ее тебе. Понимаю, в каком ты сейчас состоянии, но ты ведь всегда заботился обо мне. И о девочке позаботишься тоже. Спасибо, старший брат. Я очень люблю тебя.

Эда.

Это было похоже на завещание. Как, черт побери, он будет теперь жить?

Том слишком хорошо знал о неупорядоченной жизни Эды, чтобы решиться жениться самому. Он и детей не хотел именно по этой причине. И вдруг она взваливает на его плечи ответственность, которую он ни за что бы не взял на себя добровольно. Но в одном Эда была права: она хорошо его знала — он в лепешку разобьется, чтобы ее дочери было хорошо. Знать бы только, с чего начать?

Вызов домофона прервал его мысли. Он глянул на часы. Двенадцатый час. Нахмурившись, спросил:

— Кто?

— Николь, — ответили ему. Голос был слабый и дрожащий, и какую-то секунду он не мог понять, кто это.

Сообразив, что это Николь Смит, Том нажал кнопку, открывая дверь подъезда. Выйдя на лестницу, он наблюдал, как Николь медленно поднимается.

— Что случилось? — резко спросил Том, оглядывая девушку, почти уверенный, что на нее напали, ограбили… Хотя кто станет нападать и грабить девушку, одетую подобным образом?

Николь слабо улыбнулась.

— Его нет дома.

Он бросил ее? Этот и другие, такие же малоприятные, вопросы закрутились у Тома в голове, он отогнал их и, отступив, дал девушке войти в квартиру. Николь остановилась буквально на пороге, держа в руках рюкзачок. Том взял его. Днем она готова была драться за свои вещи. Сейчас безвольно отдавала. Выглядела она так, будто вот-вот заплачет.

Том, привыкший к перепадам настроения моделей, с которыми работал, не боялся слез, но слегка удивился, увидев еще недавно столь невозмутимую Николь Смит в таком состоянии.

— Расскажите мне, что случилось, — с некоторой тревогой обратился он к девушке, вместе с ней проходя на кухню. Том поставил на огонь чайник.

Она шмыгнула носом и уселась, поставив локти на стол.

— Он уехал, и я не знаю, куда и на сколько. Я должна была сообщить о своем приезде.

— А вы не сообщили? — Том достал чашки для кофе.

— Мы никогда не условливались. — Девушка вздохнула и рассеянно провела рукой по волосам. — Это трудно объяснить.

— Попробуйте. — Том был заинтригован. Кроме того, рассказ Николь отвлек бы его от собственных проблем.

— Джон Фултон — внук лучшего друга моего дедушки. Они воевали вместе, и мой дедушка спас ему жизнь. Я не раз слышала от него эту историю. Я росла у дедушки, — пояснила Николь. — Мои родители умерли, когда мне было семь лет.

Том поставил чашки, ожидая, когда закипит вода.

— Я встретила Джона в девятнадцать лет. Ему было двадцать четыре. Его дед только что умер, и он занял его место в их семейном бизнесе.

— Компания «Фултон»? — Глаза Тома расширились. Это была одна из крупнейших компаний по импорту-экспорту в стране.