|
В маленькие, конечно, но отдельные. За то, что они отдельные - я искренне благодарен сторкам. Честное слово. Можно отпеть своё на репетиции в зале или на концерте где скажут, поесть (кормят нас хорошо и целых четыре раза, немного похоже на то, как это у англосаксов - плотный завтрак, лёгкий ленч, чай и солидный обед... вот только я никогда не могу вспомнить, что именно ел...) и уйти в каюту, чтобы никого из своих не видеть. Наш блок охраняется, в него "просто так" никто не зайдёт, а мы выйти можем - ходи хоть по всей базе. Иногда нас даже зазывают в каюты - спеть или похвастаться рабами-землянами перед проезжими друзьями и знакомыми. Никто никогда, конечно, не отказывается, но бывают случаи, когда какие-то чувства у меня лично всё-таки бывают. Большинство просто любят слушать песни и обходятся с нами именно как с проигрывателем - хорошим, ценным. Это ничего, это - никак. Пусть. Пришёл, спел, ушёл. Есть гады. Именно гады, им нравится показывать, какие мы послушные, у таких каждая песня - сама по себе издевательство. Но таких мало. А есть и те, к кому ходить... ну... если бы я был живой, я бы сказал - приятно ходить. Они не просто песни любят слушать... ну, я не знаю, может - они нас жалеют? Смешно, конечно, но мне так кажется. У них в каютах просто посидеть приятно. Это тоже, конечно, слово всего лишь, потому что никакого "приятно" в мире не осталось, но всё-таки. Женщины у сторков в армии не служат, да и потом - у них женщины не такие, как наши, земные, тоже очень жёсткие, суровые... ну, так говорят... так что я не знаю, как бы они к нам относились. И не хочу знать. А вообще - вот пилот один, молодой совсем, летает на космическом истребителе, кен ло Найматт; он по-настоящему весёлый (только, по-моему, глупый, иначе понял бы, что при нас-то ему веселиться не надо, это иногда как издевательство тоже...). Я слышал, что Игорёк (он младший у нас, ему ещё десяти сейчас нет) у него в каюте смеялся. Единственный раз слышал, как кто-то из нас смеялся за эти полгода. Я заглянул, не выдержал - а Найматт целое представление там разыгрывает. Что-то про космос, но не про бои, а смешное... Игорь сидит на диване и смеётся, даже подпрыгивает немножко... Кен ло Зиан - он штурман на транспортнике базы - вот он мне очень нравится. Он уже пожилой, очень спокойный - не каменный, как все сторки, а именно спокойный такой - и очень любит говорить про разные звёзды. Я с ним одним разговариваю не односложными словами, как-то не получается молчать. А один раз сам, первый, спел ему про "светит незнакомая звезда". Он так хорошо слушал...
...А так мы редко куда ходим сами. Там в иллюминаторы много откуда видно Надежду. А для нас самые страшные концерты - на поверхности. Там живут в оккупации немало наших, и то, что они нас могут увидеть и услышать - это было бы ужасно... но проигрывателю не может быть ни ужасно, ни стыдно. Наверное, можно было бы убить себя. Но... зачем? Для этого нужна гордость или хотя бы страх. А если ты не испытываешь ни того, ни другого - то зачем? И восставать тоже незачем... ...Коридор был привычно-сторкадский, как во всех их космических кораблях и базах. То есть - чуть стреловидный коридор, частые арочные проёмы-блокираторы в стилизованных чёрных узорах по краю серебристых арок, глубокого тёмно-медового цвета стены вроде бы из деревянных планок (на самом деле - нет, конечно), плотный твёрдый пол - почти чёрный. Я возвращался к себе... ну, туда, где я... существовал - из зала, с репетиции. Смотрел под ноги, шёл вдоль стены. Мне никто так не приказывал, не заставлял так делать - нет. Просто... ну а как ещё идти? Глядя на то и дело попадающихся навстречу и обгоняющих меня сторков? Они-то - они меня и взглядом не удостаивали. А мне на них глядеть... Но поднять голову всё же пришлось. Я ещё не дошёл до отведённого нам сектора, как раз повернул мимо часовых в смежный короткий коридор, пустой, конечно - и увидел, что Клатс меня поджидает. |
