- Мне было очень больно, - повторил я наконец. - Я не знал, что бывает так больно. Просто попробуй понять.

   Это было жалко, постыдно - такая просьба. А к врагу - в тысячу раз унизительней. Да и по его глазам я видел, что он не понимает. Искренне не понимает меня. Но и насмехаться Клатс перестал. А я продолжал - уже с нежданно проснувшейся злостью:

   - Думаешь, у нас в плену нет таких героев, как ты? Ваших? Дополна! Сидят и не чирикают!

   В глазах Клатса мелькнула тень - мгновенная тень, опаска, и я понял неожиданно, что попал в точку: сторк думал о такой возможности и всё-таки боялся её. Но желание его высмеять мелькнуло тоже как эта тень. За что высмеивать? Во-первых, если даже он попадёт к нам, то никто не станет над ним издеваться. Низачем. Ни чтобы выведать какие-то тайны, ни тем более ради дурной прихоти. А во-вторых... какое у меня право над ним юморить? Ведь и среди наших большинство умерли, но не сломались. Может, и он такой. Даже наверняка такой же. Не всех же мерить по мне. По ничтожеству.

   - Послушай... - Клатс помялся. - Признайся, что ты соврал. Разве у вас не казнят пленных?

   - Нет, - покачал я головой. - Ну... я не знаю, ну честно - нет! - (раньше я бы сказал: "Честное пионерское!" - и взялся за галстук, но...) - Если только взрослый пленный и надо узнать какие-то секреты. Но и тогда не так... дворяне из сознания информацию достают, это почти всегда получается.

   - Вам просто не рассказывают, чтобы вы про себя думали, какие вы хорошие! - сердито возразил он. - Вы, земляне, все такие, добрыми любите выглядеть! А сами на чужие планеты рот разевали!

   - Ага, - мне стало смешно, - на чужие. И какие планеты мы у вас потребовали? Когда? А вам они свои, значит? А как с теми, кто там уже жил?

   Клатс чуть свёл брови и возразил уверенно:

   - Это же дикари. Наши рабы. И вообще... мы всё равно уже выигрываем войну, - твёрдо добавил он. - А вы проиграли. И когда мы совсем победим, я выкуплю Лену у кен ло Ваарта и... и... и женюсь на ней! - это он сказал отчаянно, и глаза наполнились ужасом. Как у маленького ребёнка, который случайно высказал при взрослых что-то сокровенное и с их точки зрения непристойное.

   А мне стало смешно. Истерично смешно. Я даже фыркнул. И спросил:

   - Ну и что тогда с тобой сделают твои же?

   Клатс тяжело вздохнул и признался:

   - Изгонят... - и тут же загорелся: - Ну и пусть, и ничего! Война ведь уже кончится, я буду сам себе хозяин - куплю корабль, и будем возить разные грузы, или просто путешествовать... - он всё больше увлекался. - Я и она! Это ведь уже не будет предательством... Может, мы даже на Земле поселимся, у вас - вы же будете побеждённые...

   А я и не слушал его быстрые слова. Угу, подумалось мне. Я ведь тоже про такое мечтал. В смысле, в мечтах я всегда был сам себе хозяин и всегда был герой. А потом тебе - такому упрямому, такому гордому, державшемуся почти сутки! - делают укол. Один безболезненный укол пневматическим шприцем. И через полминуты тебе в кости потихоньку, по миллиметру, начинает вливаться кипящий свинец. Других сравнений нет. И так продолжается, пока он не заполнит по капелюшке все кости, не дойдёт до мозга - тогда теряешь сознание. Но это не самый страшный раз. Самый страшный раз - второй, когда ты знаешь, что сейчас будет. И самые страшные во второй раз - именно те полминутки, когда всё вроде ничего, но ты ждёшь, ждёшь, ждёшь... и все силы уходят на то, чтобы не начать скулить, это ещё имеет значение, пока имеет... А вот в третий раз при одном виде маленького серебристого пистолетика у тебя отказывает всё на свете, но тебе на это плевать, ты кричишь в ужасе, что тебя, твоего трусливого воя-согласия, не услышат - вдруг?! - и это повторится ещё раз.