Северин погиб четыре года назад берегах Хорватского Залива. Но его слова жили. И не только в капитане Аристове...

   ...Когда он вышел наружу - в развалинах уже мелькали шлемы кадетов и в улицу, покачиваясь, полз "рейтар", уставившись во все стороны из-за массивных щитов с прорезями стволами крупнокалиберных пулемётных спарок.

   - Порядок! - махнул рукой Аристов. - Но вы медленно. Там, - кивок за плечо, - четыре трупа.

   - Нас задержали, у них заслон был, вылез прямо из-под ног, - подошедшиё молодой витязь пожал капитану предплечье. - Могли бы и не лезть вперёд.

   - Мог бы, - усмехнулся Аристов. - Я возьму четверых пацанов, посмотрим в подвалах. А ты свяжись с казаками, пусть поторопятся. Тут ходов нарыто везде, кто-никто обязательно сейчас за окраину ползёт... Арефьев, Голуб, Спалайкович, Хромов - ко мне!

   Четверо кадетов радостно попрыгали со второго "рейтара"...

   ... - Вот ведь ёлочки... - прошептал рыжий Арефьев, глядя над плечом капитана в поскуливающую полутьму подвала. Остальные кадеты молчали. Капитан, широко расставив ноги, смотрел на десяток голых или полуголых грязных детей - от совсем маленьких до 7-8-летних - прижавшихся со всех сторон к женщине, которая с животным рычанием смотрела на витязей из-под спутанных косматых волос, стараясь обнять и закрыть собой всех детей... или детёнышей?.. сразу.

   Четверо кадетов родились уже в дни Безвременья и ничего не помнили и не могли помнить о прошлом мире. И повидали уже всякое. Но такого ещё не видели. Да и сам капитан такого не видел уже года два - бандитские гнёзда чистились всё тщательней и тщательней, и северней 50-й параллели Россия обрела более-менее пристойный вид. Но тут...

   Женщина продолжала рычать. И Аристов вдруг - как будто с лязгом распахнулось окно в мир кислотных цветов и ярких экранов - вспомнил её лицо. Телепередача и эта женщина - нет, девушка, почти девочка! - с другим, но узнаваемым даже сейчас - лицом, надменным, глупым и преуспевающим говорит: "Но вы же не можете не понимать, что дети старят женщину..."

   Она. Точно она.

   Видимо, её не стали спрашивать, что она думает о необходимости иметь детей. Бандитам-людоедам дети тоже были нужны - а что мать сошла с ума от насилия - так что с того? Главное, чтобы могла рожать снова и снова... Аристов попытался вспомнить фамилию, но, конечно, не смог - окно в прошлое подёрнул холодный морозный узор.

   Аристов выстрелил. Женщину из прошлого бросило к стене. Потом прогремело ещё три выстрела - капитан убивал старших детей. Остальные затихли, лишь скулили.

   - Осмотреть, - кивнул Аристов. - Параметры все помните? - мальчишки вразнобой кивали, придавленные увиденным. - Некондицию - уничтожить. Остальных выносите и грузите... Арефьев, за мной...

   ...За коридором оказалась лестница наверх. Дверь в конце Рыжий Арефьев под одобрительным взглядом Аристова вышиб ногой, но тут же расслабился:

   - Никого.

   Помещение с выбитой витриной оказалось в прошлом магазином. Впрочем, его, конечно, разграбили ещё в первые же недели после начала войны. Тут и там под мусором лежали чистые кости. Мальчишка прошёлся туда-сюда, подал голос:

   - А тут стекло целое. Можно будет вынуть.

   Аристов не ответил. С задумчивым лицом он стоял над вскрытым - ударом полёвки - ящиком. Арефьев подошёл ближе, любопытно заглянул.

   - Скрипка, - сказал рыжий и немного удивлённо посмотрел на капитана. Арефьев знал, что такое скрипка, видел рисунки - но не более. И слово прозвучало как твёрдо вызубренный, но не несущий для ученика смысла ответ на уроке. - Товарищ капитан, это ведь скрипка?

   - Скрипка, - Аристов медленно расстегнул кнопки перчаток и бросил их на прилавок сбоку.