Хохоток превратился в короткий взрыв хохота.

   - Кстати, - смеявшийся вместе со всеми Воженкин кивнул Сипягину, - у вас-то фамилия тоже подходящая. Был такой министр при последнем императоре - Сипягин, кажется? - доцент кивнул, не поднимая глаз - похоже, он всё ещё улыбался. - Это мне будет нелегко... - и вдруг посерьёзнел: - Вы вот как хотите, а я лично, если ему придёт в голову такая мысль... в общем, я его поддержу. Не вижу причин не поддержать, знаете ли.

   Сипягин поднял внимательные глаза:

   - Хм. Название "Империя"... э... несколько, мне кажется... как бы... не соотносится с декларируемыми нами политическими и экономическими постулатами нового мира...

   - Почему? - тихо, резко и коротко спросил Воженкин.

   Ответом было общее изумлённое молчание.

   - Э... знаете ли... я... - Сипягин вдруг усмехнулся и признался: - Если честно - я не знаю. Да, действительно - никакого реального несоответствия... да, нет. Возможно, эта моя неприязнь - всего лишь атавизм. И как знать - может быть, вы правы. Но, мне кажется, пока речь об этом не идёт?

   - Не идёт, - подтвердил Воженкин. - Какая там Империя, если... а! - он досадливо и с горечью махнул рукой. - Кстати, что там с вашей прошлой инициативой? - он кивнул Захаркиной, единственной женщине среди присутствующих.

   Ещё молодая, очень красивая, хотя и с короткой стрижкой, Захаркина чуть откинулась назад, на спинку стула:

   - В общем-то я её уже двинула в массы, как раньше говорилось, - сообщила она буднично. - Половцева с охотой за это взялась. Думаю, что и слушать её будут охотно - и не только девчонки. Но стоит всё-таки подождать, такие вещи можно подсказать сверху, но никогда не стоит навязывать.

   Воженкин кивнул. Отодвинул по столу, потом - убрал в карман блокнот, кивнул снова, поднимаясь:

   - Таким образом, повестка на сегодня у нас исчерпана. Товарищи...

   Поднявшиеся "витязи" молча вскинули вверх и вперёд правые руки. Пламя в чаше, дотоле ровно горевшее, словно бы ожило, выросло, взметнулось вслед за ними, почти соприкоснувшимися кончиками пальцев над столом.

   - Именем Огня, - сказал Воженкин. - Помни.

   - Во имя Огня, - был тихий четырёхголосый ответ.

   И даже скептическое обычно лицо Сипягина было спокойным и сосредоточенным. Тем не менее он, перед тем, как выйти, пробормотал - самому себе:

   - Да... это будет очень странный мир... - но тут же добавил ещё тише: - А может быть, странным был тот, который ушёл?

   Он тряхнул головой, заложил большие пальцы за ремни револьверных перевязей и шагнул в коридор.

   Ленка Половцева - с мужем (так они отрекомендовались) Денисом и совсем мелким, года не было, сыном Сашкой появилась в посёлке не так уж давно, но быстро "выдвинулась" на сложнейшей, изматывающей работе - с детьми и подростками. В Круг её (пока?) не брали, да она вроде бы и не очень стремилась. Лет Ленке было не больше двадцати, хотя выглядела она постарше - но всё равно, Сашке она нравилась, если честно. Весёлая, решительная, быстрая... Иногда он думал, что, не будь у неё мужа, он, Сашка, запросто женился бы на ней сам - а что? Не такая уж большая разница в годах-то... Поэтому недовольство в голосе у него, когда он ответил на её оклик "ну чего?", было скорей наигранным. Застегнув куртку до конца, он надвинул капюшон, натянул перчатки и стал ждать, пока спешащая Ленка доберётся до него через сугроб.

   Получалось это у неё ловко. Тёплая лёгкая бекеша (не куртка, а именно бекеша недавней местной выделки) Ленки была перечёркнута ремнями - плечевым (с офицерской сумкой) и поясным (на нём висела рыжая кобура со старым "парабеллумом", настоящим фашистским, со свастикой на рукоятке).