Если же ты погиб в бою, с оружием в руках - не важно, сколько тебе лет - тебя ждёт Дружина Отцов. Есть место у Предков и для тех, кто достойно прожил и умер в старости - невоинственное место, но хорошее, доброе. Встретят на мосту и проводят к близким растерянного малыша - бывает и такое. И женщина найдёт там любимых людей, с которыми рассталась при жизни - или сама сможет подождать... хоть и говорят некоторые старики, что там нет места для женщин, но вряд ли Предки так глупы и жестоки...

   ...Хорошо, что мост этот - священный. Иначе, думал Аракси, он бы обломился от тесноты, от бесчисленного множества сторков, которые идут и идут по нему. Нескончаемым потоком. И, наверное, хмуреют предки, и спрашивают мужчин: что там, в Мире?! Кто столь сильный враг Народа? Кто побеждает в великой войне?! И - что им ответить?

   Когда я попаду туда, спокойно думал мальчик, я скажу правду. Что мы бьёмся, как можем. И что мы - победим. Мы не можем не победить. а потом отыщу Кайнара, если он там... Нет, я не боюсь умирать. Я только не хочу умереть вот так - видя, что побеждает враг...

   ...Он толкнул плечом взрослого мужчину, стоявшего впереди. Взялся руками за зубце стены. И - вскинул себя наверх. Выпрямился в рост. Поднял руки - вперёд и ввысь...

   ...На стенах и в казематах крепости защитники удивлённо вслушивались, как наверху, над бастионами, юный звонкий голос поёт строки заанка:  

   Мальчишка успел застрелить двоих донцов.

   Одного - сразу, из засады, всадив с каких-то пяти метров в шею и всю левую сторону тела концентрированный заряд бластера. Броня оплавилась и вспучилась, часть тела превратилась в головёшку. Потом - вместо того, чтобы бежать - парень почему-то продолжал стрелять, перебегая туда-сюда - и угодил-таки в рот ещё одному из казаков. Луч выжег пол-затылка. Через какие-то секунды брошенная граната разорвалась точно под ногами перебегавшего сторка - его бросило вверх и в сторону, завертев юлой, ударило о стену - под нею он и остался лежать, не выпустив бластер. От осколков его почти спасла броня, но взрывная волна раздробила сторка, как удар молотом по мешку с костями.

   - Пацан совсем... - сожалеюще сказал есаул донцов, поднимая острое, похожее на утюг, матовое забрало на шлеме убитого и глядя в залитое кровью из носа и рта, полное злости и упорства, не растаявших даже после смерти, лицо. - Лет двенадцать всего... - он выпрямился и яростно сплюнул в сторону.

   Около дома, где этот сумасшедший напал на патруль, нашли мёртвого крылатого кота - большого, чёрно-серебристого, со снятой лёгкой бронёй, пробитой в нескольких местах. Труп лежал рядом с сожжёнными выстрелом перемётными сумками - видимо, парень сжёг что-то, что не должно было достаться людям. Но всё равно было непонятно, почему сторк не попытался уйти пешком, унеся с собой донесения или что там было.

   Непонятно - пока один из казаков не сунулся проверить дом, дверной проём которого буквально манил чернотой открытого входа.

   Обратно он вылетел пулей, почти спотыкаясь о собственные ноги, сразу же метнувшись к есаулу.

   - Там это... - в глаза казака был растерянный ужас, и есаул невольно насторожился, покосился в сторону дома и быстро спросил:

   - Ну?! - готовый услышать что угодно.