— Помни о фудосин. — Масамото протянул руку и погрузил палец в каменную чашу. Начертив круг на воде, он стал смотреть, как исчезает рябь. — Не дай чувствам управлять и заманивать тебя в ловушку. Пусть они исчезнут, словно буквы, написанные пальцем на воде. Если ты им не поддашься, они не причинят тебе боли.

Зимнее солнце размытым пятнышком поднялось в небо, освещая выбеленный снегом мир. Загнутые карнизы Буцу-дэна отяжелели от снежных шапок, и школа погрузилась в непривычный покой. Зима, внезапно сменившая осень, скрадывала все звуки.

Джек рассек морозный воздух катаной, и дыхание заклубилось, будто дым.

С тех пор как банда Скорпиона напала на него возле Дворца сокола, Джек вставал чуть свет и упражнялся с мечом в Южном саду дзэн. Он поклялся, что перед завтраком будет по сто раз выполнять каждое ката, и повторял их каждый день, словно какой-то ритуал. Может, сэнсэй Хосокава и запретил ему пользоваться катаной на занятиях, но ничто не мешало Джеку тренироваться с ней в свободное время. Он твердо решил выиграть Испытание строем, каким бы оно ни оказалось.

После тренировки Джек направлялся в Бутоку-дэн и по пятьдесят раз бил каждым кулаком по макиваре, готовясь к Испытанию деревом. Так что за завтраком ему с трудом удавалось удержать хаси в дрожащих пальцах.

Днем, после занятий, он присоединялся к Акико в саду, где она упражнялась в кюдзюцу. Между выстрелами девочка поправляла стойку Джека, показывала, как лучше прицелиться, и помогала «забыть» о мишени. Иногда ему даже удавалось не промазать. Потом, если оставалось время, Акико проверяла, хорошо ли он запомнил иероглифы кандзи, и показывала новый.

Однажды во время такого урока Джек спросил, как же она выучилась так лазать по деревьям. Девочка сказала, что у нее просто талант, и посмеялась над его предположениями о наставнике-ниндзя. «Я такая же ниндзя, как ты — японец!» — воскликнула она, и на том разговор закончился.

По вечерам Джек приходил к Ёри и делал вместе с ним бумажных журавликов. Он надеялся, что это поможет ему пройти Испытание коаном у сэнсэя Ямада. Теперь Джек ловко гнул бумажные уголки. Работа над оригами успокаивала его. Правда, он по-прежнему недоумевал, зачем Ёри столько фигурок. Комнатку мальчика заполнили сотни белых птиц.

Благодаря ежедневным занятиям жизнь Джека вошла в размеренный ритм, и день за днем, кирпичик за кирпичиком невидимая стена, которая преграждала ему путь, начала рушиться. Джек понимал, что делает успехи, но достаточно ли их, чтобы участвовать в Круге трех?

Если бы не Кадзуки и банда Скорпиона, Джек был бы почти доволен жизнью. После приказа Масамото никто из членов шайки его и пальцем не трогал, однако ничто не мешало им дразнить мальчика, цедить оскорбления или шептать: «Убирайся, гайдзин!» при каждом удобном случае. Защитить его от этих нападок Масамото был не в силах. Здесь больше помог бы фудосин.

Сначала Джек пропускал угрозы мимо ушей, однако со временем не замечать их становилось труднее. Все больше и больше учеников разделяли мнение Кадзуки. Школа разделилась на два лагеря: одни поддерживали чужестранцев, другие не хотели их видеть.

Джек уже начал задумываться: может, самурай покривил душой, когда говорил, что Камакура не так влиятелен. Несмотря на обещание, за последние три недели Масамото дважды отлучался из школы по поручениям даймё Такатоми. Джек то и дело натыкался на учеников, обсуждающих новости о том, что еще одного христианина казнили или выгнали самураи даймё Камакура. Всякий раз, когда это случалось, ученики смущенно замолкали, извинялись и уходили. У Джека появилось чувство, что некоторые из них по-прежнему хорошо к нему относятся, но больше не могут с ним дружить. Он быстро выяснил, кто его настоящие друзья.

Джек занес меч для последнего на сегодня удара. За спиной хрустнул снег. Мальчик обернулся.