Даже представить себе сложно, что начнётся, если вдруг выяснится, что империя полностью обезглавлена. Претенденты на престол тоже частично погибли. А уж если это действительно Ушаков и если мы его действительно прихлопнем, то…

— А кто следующий претендент на престол после Ушакова? — на всякий случай спросил я. — Так, чтобы знать.

— Светлейший князь Владимир Юрьевич Воронцов, — ошарашила меня императрица, после чего повернулась ко мне в сияющем образе Софии и подмигнула. — Но он, кажется, без имперских амбиций. А вот после него, — она задумалась.

— Только не говорите, что Пирогов, — усмехнулся я, внимательно осматриваясь в Лимбе. — А то это будет слишком уж странное совпадение.

— Нет-нет, — заверила меня императрица. — Меншиков Александр Сергеевич.

— Ясно, — ответил я.

И именно в этот момент у меня случилось нечто такое, что я могу назвать божественным прозрением. Хотя на самом деле вся информация уже находилась в моей голове. И я просто забыл о ней под гнётом событий, последовавших за всем этим.

Я вспомнил пустырь в Зюзино и моего петляющего проводника. Восьмого, кажется. Я вспомнил каждый свой шаг по насыпям, траве и кучам мусора к стене, которая казалось обычной разрушенной кирпичной кладкой, но на деле оказалась замаскированным бункером.

— Кажется, я знаю, куда нам надо идти, — да что там, теперь я был уверен в своих мыслях на все сто процентов. — Есть один пустырь в Зюзино, думаю, что все нужные люди именно там.

Теперь мне это казалось совершенно очевидным: там есть и люди, которые смогут нейтрализовать боевых магов. Не сами, конечно, а с помощью артефактов. Но, если у них Первый — это Ушаков, как они говорили, то проблем с артефактами быть не должно. Более того, об этом говорит и способность взламывать порталы, закидывая людей туда, куда они не собирались.

Я помнил лицо Воронцова, когда он понял, что такое возможно. И оно было весьма удивлённым. То есть, да, он вообще не думал в этом направлении, но его удивил тот факт, что такое возможно. И более того, что кто-то воплотил это в жизнь.

Из Лимба мы вышли на той самой дороге, где когда-то меня встретил Восьмой. И я не узнавал вокруг ничего. Совершенно. Всё изменилось целиком и полностью.

Глава 10

— Ничего не понимаю, — сказал я, озираясь вокруг.

Я был точно уверен в том, что это то самое место. Даже дорога, шедшая от проезжего тракта, была той же. Но вот всё остальное…

Мой взгляд упал на спутницу, которая пряталась под личиной Софии. Она выглядела ещё более потерянной, чем я. Но это объяснялось тем, что она-то, в отличие даже от того же Бориса, впервые оказалась в Лимбе и теперь отходила от стремительного путешествия.

— Что такое? — подошёл ко мне Борис, тоже оглядываясь по сторонам. — Что-то напутал?

— Да вроде бы нет, — не очень уверенно ответил я, потому что, пытаясь найти знакомые ориентиры, ничего не находил.

И дело даже не в том, что пустырь вокруг как-то изменился. В этом случае я бы смог что-то отыскать, но дело в том, что вокруг меня не было больше никакого пустыря. Территорию, по которой меня, словно по минному полю, вёл Восьмой, благоустроили. Теперь тут был ровный газон, велодорожки с фонарями, лавочки, ларьки, плодовые деревья, клумбы с цветами. А самое главное, складывалось ощущение, что всему этому уже лет триста. То есть не возникало чувства новодела.

И главное, не было того самого фонаря, возле которого я остановил в тот вечер свой мотоцикл. Останься хотя бы один этот ориентир, я обязательно нашёл бы то самое место, где располагался вход в подземелье.

И, несмотря на то, что тут так всё разительно изменилось, я двинулся вперёд, взяв за точку отсчёта ту, в которой мы вышли из Лимба.