— Может, он и впрямь заплатил тем людям, чтобы избавиться от меня, но каковы доказательства? Кто-нибудь еще слышал его угрозы?

У самого камина оказался табурет, и она опустилась на него. Волосы ее в свете пламени отливали красным, и лежали на плечах тяжелыми волнами.

— Он был здесь. Кроме меня, его никто не слышал. Он оказался моим спутником на этот вечер. Я приняла его за другого.

Он так и думал.

— А те двое, что напали на меня? Нам нужны будут свидетели. Кто-нибудь, кто знал бы их, или мог связать их с монсеньером. Без этого любые обвинения против него приведут лишь к тому, что наши с вами имена окажутся связаны в весьма неприятной для вас манере. Он сможет извратить все случившееся самым отвратительным образом.

— Не знаю, — промолвила она. — Я не знаю, кто были те люди. Неужто у тебя нет против него никаких свидетельств?

— Ничего стоящего. Послушайте, — сказал Клаас. — Вам нет никакой нужды больше ничего делать. Это моя драка, хотя я очень рад, что вы так вовремя вмешались в нее, иначе меня бы уже не было в живых. Но теперь забудьте обо всем, что со мной случилось. Скажите родителям лишь то, что господин виконт ввел вас в заблуждение и сделал предложение, которое пришлось вам не по душе. Больше он не причинит вам хлопот.

Клаас внимательно наблюдал за ней. На лице отразилось облегчение, но также тень разочарования. Он сказал именно то, что она желала услышать. Однако была также и решимость.

Кателина ван Борселен промолвила:

— Теперь уже не имеет никакого значения, что будет делать господин виконт. Все равно меня постараются как можно скорее выдать замуж, на тот случай, если я не все рассказала. Даже жаль, в самом деле, что ничего не произошло. Итог все равно один и тот же.

Наконец он в точности понял, зачем он здесь. Ей было девятнадцать лет. Умна и хороша собой; но в этом вопросе она была ничем не лучше Гелис. И тем же мягким тоном, каким он мог бы обратиться к ее сестре, Клаас сказал:

— Это полотенце для меня?

А она и забыла. Затем вспомнила. Подошла к нему и, на мгновение поколебавшись, набросила ему на плечи, как должно быть, собиралась с самого начала. Задержала руки, и он ощутил их дрожь. Ладонью он накрыл ее пальцы и усадил рядом с собой, однако все же не слишком близко. Огонь камина по-прежнему просвечивал ее одежду, и он заметил кое-что еще. Итак, Клаас, тебе придется проявить выдержку за двоих. Посмотрим, как ты справишься с этим.

— Демуазель, — промолвил он. — В мире не счесть женихов. Не будьте жестоки к ним, только потому что один из ваших поклонников не сумел угодить вам.

Вместо ответа она сказала лишь:

— Тебе не нужно жениться.

Смысл этой фразы он не совсем уловил и ответил, подыскивая самые простые слова, чтобы убедить ее:

— Рано или поздно придется. Разумеется, никто не должен ожидать слишком многого. Но кем бы ни оказалась моя будущая супруга, она может пожалеть, что когда-то в прошлом уступила случайному капризу.

— Я жду слишком многого, — заметила она. — То, чего я желаю, не существует. Так что…

Итак, от церемоний больше не было никакого прока, и то, о чем они говорили, необходимо было называть своими именами. Он сожалел об этом, потому что под конец она возненавидит его. Он отпустил ее руку и, в свою очередь, встал, озаренный огненным сиянием.

— Значит, вы решили использовать меня как замену. Благодарю, но я не слишком польщен, — заявил Клаас. — И вы ошибаетесь. Есть множество мужчин, способных сделать вас счастливой.