— Феликс не поедет в Генаппу, если ты будешь с ним, — заявила она. — И кто сказал хоть слово насчет увольнения Оливье? Ты ведь даже с ним еще не встречался.

— А при чем тут я? У меня нет никаких предубеждений. Но Феликс может попробовать разобраться во всем и вынести решение. Вкус плетей и виселицы, власть хозяина…

— А Генаппа? — уточнила мать Феликса.

Клаас улыбнулся.

— Я поеду туда. А Феликс не решится отпустить меня одного.

Четыре дня спустя Оливье, управляющий делами Шаретти в Лувене, оказался уволен. Разбирательства накануне продлились большую часть дня, и об увольнении с апломбом заявил jonkheere Феликс де Шаретти. Мастер Оливье, до которого уже докатились слухи из Брюгге, начал заранее укладывать вещи, и ему позволили спокойно покончить с этим, после того как он подписал некоторые бумаги. К вечеру он уже отбыл прочь.

Молодой оценщик, которого Клаас вроде как случайно захватил с собой, чтобы помочь с проверкой счетов, как оказалось, готов был временно занять место управляющего, и это значительно упростило ситуацию. Феликс доверил Клаасу посвятить того во все тонкости, а сам отправился к университетским приятелям пожаловаться на то, как сложна жизнь делового человека. Когда он вернулся домой под светлеющим небом, в кабинете управляющего по-прежнему горели свечи, что являлось злостной тратой воска. Но ему слишком хотелось спать, чтобы сейчас идти туда и возмущаться.

Поднявшись на следующее утро, он обнаружил, что дом пуст, а на столе стоит холодный завтрак. Однако выглянув во двор, он обнаружил там небольшую толпу, которая слушала Клааса, восседавшего на какой-то тачке; и молодой рыжеволосый оценщик, с которым они когда-то играли в кегли, тоже стоял рядом и внимательно прислушивался. Наконец разговоры подошли к концу. Люди разошлись, а Клаас с оценщиком вместе направились к закладной лавке и хранилищу. Феликс спустился к ним.

— А, вот и ты, — поприветствовал его Клаас. — Если ты уже позавтракал, то нам пора в путь. Люди, живущие в замках, не любят, когда их заставляют ждать. Старая персидская пословица Нам кто-нибудь нужен с собой? Мы можем отправиться в Генаппу сами по себе, только подсади меня на лошадь, а за это я обеспечу тебе обед.

Битва за Генаппу вновь возобновилась. Первый выстрел в Брюгге был сделан матерью Феликса Феликс должен поехать в Лувен и там вместе с Клаасом изучить, как новый управляющий ведет дела Затем вместе с Клаасом ему надлежит наведаться в Генаппу, и наконец вернуться домой. Феликс отказался наотрез, и был изгнан матерью из комнаты.

Второй залп со стороны Хеннинка. Кого из слуг Феликс возьмет в Лувен и Генаппу? Он не едет. Хеннинк удивленно поднимает брови. Тогда, вероятно, ему придется спросить насчет челяди у Клааса. Но он-то думал, что у вдовы хватит здравого смысла, — да простит его jonkheere Феликс, — не посылать простого слугу по таким делам. Клаас в Генаппе! Милорд дофин решит, что в Брюгге люди сошли с ума.

Назад, к матери. Разумеется, если Феликс не желает представлять семью, то Клаасу придется поехать в Лувен одному. Она не может сейчас оставить Брюгге. А вопрос с Оливье нужно решать срочно. Что же касается Генаппы, то на этот счет Клаасу известно куда больше, чем ей самой.

Так, где Клаас? Он отыскал Клааса. После чего Феликс заявил тому, что прекрасно понимает, зачем им ехать в Лувен, ведь нужно проверить этого нового управляющего. Но что это за история насчет визита к дофину?

Дофин? Генаппа? Это слово можно рявкнуть, и Феликс рявкнул.