Клаас, сидевший на траве, закричал ему вслед. Но всадник, уводивший его лошадь, не обратил на это ни малейшего внимания и, двигаясь в сторону, противоположную остальным, начал подниматься на холм. Клаас обхватил руками колени, вздохнул задумчиво и весело заулюлюкал ему вслед. Всадник принялся спускаться с другой стороны холма. Последнее, что видел Клаас, это уши его лошади, выделяющиеся на фоне горизонта.

Седло, упавшее вместе с ним, лежало, перевернутое, в нескольких шагах. А рядом торчала воткнутая в землю лопата, на которую, склонившись под каким-то неестественным углом, опирался человек. У него на ногах были разношенные залатанные сапоги, на голове — фетровая шапочка, а одет он был как обычный селянин, в короткую куртку и рубаху с закатанными рукавами. Когда он обернулся, Клаас увидел перед собой странное бугристое лицо, и рот без единого зуба.

— Ну-ка, посмотрим. Новый ястреб принес седло. — Он оторвал подбородок от сцепленных рук и медленно подался назад, подняв к небесам слезящиеся глаза.

Клаас продолжал сидеть на месте.

— В другой раз может принести и лошадь, — заметил он.

— Мне лучше быть поосторожнее.

Лопата вздрогнула. Пожевав беззубыми челюстями, старик раздвинул губы и в воздух устремился поток слюны.

— А может принести и человека, не удивлюсь, — заявил он.

— Так смерть себе поймаешь, сидя на траве. На чужой траве. На прошлой неделе повесили тут одного, вон на том дереве.

Клаас немного поразмыслил.

— А я хотел спросить, что вы тут сажаете.

Еще один плевок, блеснувший в солнечных лучах.

— Так ты голоден? — поинтересовался старик.

Клаас запрокинул голову и рассмеялся. Если кто-то подумает, что от облегчения — пусть. Он и вправду смеялся от облегчения.

— Я всегда голоден.

— Со здоровяками вечно так, — подтвердил старик. — Видал я таких во время урожая. Сколько наработает, столько и слопает за ужином. Вон они там. Я у тебя заберу меч и твой нож.

Клаас широко улыбнулся.

— А где я их потом найду?

Покрытые щетиной щеки задрожали.

— Если вернешься, они будут под лопатой.

— А мое седло?

Старик толкнул лопату на землю. Теперь, когда он повернулся, то на бедре у него обнаружился охотничий кинжал. Обоюдоострое лезвие выглядело совсем как новое. Он стряхнул грязь с ладоней, вытер их об рубаху и подождал, пока Клаас поднимется на ноги.

— Прежде седла тебе понадобится лошадь. К тому же там подпруга порвалась.

Подпруга, как он уже успел заметить, была перерезана. Но Клаас не стал спорить, расстегнул свой меч и вместе с ножом положил под лопату. Слезящиеся глаза смотрели на него в упор; от старика пахло потом и нестиранным бельем; такой же запах бывает в ломбарде, где хранят заложенную одежду.

— Иди по ручью до деревьев, — велел старик. — Ешь как следует. Ешь как следует, мой мальчик. Ты наверняка голоден.

Людовик, дофин Франции, обедал al fresco. Среди деревьев, к которым вел ручей, была возведена небольшая охотничья хижина с двумя крохотными комнатами. Небольшое общество расположилось на траве перед домом, в окружении плетеных корзин и фляг с вином Чуть подальше звон упряжи выдавал, где привязаны пасущиеся лошади.