Грегорио, который, судя по всему, собирался передать Феликсу некое послание, внезапно передумал Немного помявшись, он промолвил:

— Прошу меня простить, jonkheere, полагаю, вы уже слышали новости.

Феликс напрягся.

— Я вижу, вы в курсе.

Угловатое лицо поверенного ничуть не смягчилось.

— Лишь потому, что меня попросили составить контракт, защищающий ваши интересы. Ваша матушка надеялась, что по возвращении найдет вас дома. Однако сейчас она просила, чтобы вы пришли к ней после того, как повидаетесь с Николасом. — Он помолчал. — У нее был долгий и трудный день.

— С Клаасом, — произнес Феликс.

— Я уверен, ему все равно, как вы станете его называть. Меня лишь попросили передать вам, что он придет, как только вы пошлете за ним.

Пошлете за ним. Клаас, с обнаженной спиной в ожидании плетей. Вечно покорный Клаас, который никогда не огорчался провалу своих задумок, или когда другие люди ломали его игрушки. Но все лишь до поры до времени, пока он не отыщет способ расплатиться с ними так, чтобы они этого не забыли до конца жизни. Феликс уже открыл было рот, но затем спохватился, что для этого человека Клаас — супруг его матери.

— Тогда будьте любезны, — ровным тоном произнес он, — попросить Николаса явиться ко мне в комнату через десять минут. Я хочу переодеться. А потом я увижусь с матерью.

Стряпчий кивнул и удалился.

В комнате, когда он добрался туда, оказалась Тильда, — она спала у него на постели, с лицом, распухшим от слез. Ему пришлось разбудить ее, а затем укачивать и гладить по волосам, когда она пыталась заговорить, захлебываясь в рыданиях. Она по-прежнему была там, когда послышался стук в дверь. Обнимая сестру, Феликс крикнул:

— Ты слишком рано. Ступай прочь в свою комнату… где бы она теперь ни была.

Тильда, от изумления прекратившая плакать, подняла на него глаза.

— Все будет в порядке, — утешил ее Феликс. — Я все исправлю. Вытри лицо и ступай к себе. Катерина там?

— Наверное, нет. Николас сказал, чтобы сегодня на ночь она осталась у мамы. А сейчас, должно быть, ужинает внизу.

— Тогда ступай, Тильда Я попозже зайду к тебе.

После ее ухода он переоделся, неловкими движениями натягивая на себя чистую рубаху, шоссы и дублет. Когда он открыл дверь, то обнаружил Клааса, который стоял в коридоре, прислонившись к стене.

— Ты же знаешь, где я сплю, — заявил тот. — Там слишком много народу и невозможно разговаривать.

Раскрыв дверь пошире, Феликс предложил ему войти, а затем затворил дверь. Он никогда не видел на Клаасе этого темного дублета, хотя рубаха была явно не новой.

— Мне обо всем сообщили прямо у входа в Портерслоджи, — заявил Феликс. — Может, ты подстроил и это тоже?

— Твоя мать надеялась, что застанет тебя дома. Я хотел кое-что сказать, а потом тебе следует сразу отправиться к ней. Ты нужен ей сейчас.

— Как ты заставил ее сделать это?

Впрочем, этот вопрос не имел никакого смысла Феликс заведомо знал, что у Клааса на все найдется ответ. Он никогда не хотел признавать, насколько Клаас умен. И Юлиус тоже не желал этого замечать.

— Я слишком быстро взялся расширять компанию, — говорил тем временем Клаас. — Очень скоро ты будешь готов управлять ею. Но пока у твоей матери нет ни одного надежного человека Она предложила мне деловое сотрудничество в форме брака. Вот и все. Я не получу никакой доли. Все останется ей или вам. Также могу сказать, поскольку вскоре об этом узнают и все остальные, что я уважаю и чту твою мать, но не идет и речи о том, чтобы мы делили с ней спальню.