— Довольна, несмотря на то, что живет вдали от родных мест? Вы уверены в этом? — Кателина не скрывала иронии.

Однако Саймон остался невозмутим:

— Я знаю, что вы скучали по дому все эти три года в Шотландии. Но брак несет с собой определенные обязательства. Шесть сестер моего короля разъехались по всей Европе. Как вам известно, одна из принцесс обрела свое счастье в Вейре. Так же счастливы и все остальные, кроме тех двух, которым пришлось вновь вернуться домой. Спросите у них, по душе им Шотландия или нет?

— Но они все еще живы?

— Кателина! — пожурил ее отец. — Едва ли это любезно с твоей стороны. Жене надлежит следовать за своим супругом и господином повсюду, куда его призывает долг. И не имеет никакого значения, жарко там или холодно, холмы там или равнины.

— Неужели также не имеет значения, жарки или холодны их мужья? — заметила на это Кателина. — Едва ли! Иначе все монастыри давно бы опустели.

Капеллан поджал губы.

Ее отец повысил голос:

— Демуазель, судя по всему, за время своих путешествий вы не научились изящному обхождению. Это неподходящая тема для застольной беседы. Пусть милорд Саймон извинит тебя.

Кателина медленно поднялась с места, но милорд Саймон тут, же последовал ее примеру и, взяв под руку, вывел из-за стола.

— Монсеньер, надеюсь так же, что вы извините вашего гостя. Закат в саду великолепен. И прохладный воздух остудит нас обоих, если кто-либо из слуг согласится сопровождать нас.

После некоторого молчания отец кивнул и перевел взгляд на одного из молодых лакеев, который с нескрываемым любопытством наблюдал за происходящим. Кателина хотела отказаться, ибо была настроена строптиво. Слишком долго она жила вдали от отцовской руки… и память о последнем воздыхателе еще была слишком свежа. Не придя пока к окончательному решению, она покинула комнату и вышла на крытую галерею, раздосадованная, ибо Саймон по-прежнему держал ее под руку, но также и потому, что от одежды его исходил какой-то приятный аромат, а волосы были точь-в-точь того оттенка, о котором она в детстве молила Деву Марию.

Когда лакей распахнул дверь в сад, Кателина попробовала отнять у своего спутника руку и испугалась, обнаружив, что он удерживает ее.

Однако это продлилось лишь настолько, чтобы он успел поднести ее кисть к своим губам, а затем отпустил и покорно последовал за Кателиной в сад. Лакей исчез из поля зрения, но явно оставался в пределах слышимости.

— Почему вы во Фландрии? — спросила она.

Саймон замедлил шаг. Желтый свет сочился из-за прикрытых ставней дома. На подоконнике распахнутого кухонного окна сидела кошка. За деревьями было не видно, как загорались светильники в соседних домах по мере того, как гасли последние отблески заката. Небо было цвета бледного марципана, теми же оттенками играла вода в фонтане и в пруду. Что-то кольнуло девушку сквозь вуаль, присборенную на ключицах, а затем в висок.

— Комары, — заметила Кателина. — Нам лучше вернуться. Скамья оказалась рядом.

Саймон подал голос:

— Я собирался ответить на ваш вопрос. Неужто я не стою какого-то комара?

— Нет, — отозвалась она. — Расскажете в другой раз. Или прогоните мошкару. Здесь есть сухие листья. Дым поможет. Эдерик!

Ну, разумеется, слуга находился в пределах слышимости и тотчас возник перед ними.