Больше из письма Кателины она ничего не прочитала ни родителям, ни Лоренцо. Это было первое послание из Бретани, с тех пор как Николас женился на своей старухе. Но когда Гелис сломала печать, то не обнаружила там ни единого слова о Николасе и свадьбе, потому что, вероятно, ее письмо не попало к Кателине. Равно как и все прочие письма. Должно быть, корабль с почтой затонул.

Придется ей написать обо всем вновь. А теперь еще прибавить последние сплетни касательно загадочного пожара у Шаретти и о том, как Николас сбежал три дня спустя, а теперь еще и исчез сам Феликс де Шаретти. Он не был убит на турнире (как верно заметил Николас, в этом все обвинили бы его), но просто в один прекрасный день уехал из Брюгге, и никто никогда его больше не видел. А за это, разумеется, обвинить Николаса было труднее.

И ведь это тот самый человек, которого они с Кателиной с таким трудом выудили из канала в карнавальную ночь. Не следовало бы Кателине тогда вести его домой. Все-таки она до сих пор не замужем. И если она не будет осторожна, то ее репутация окажется навсегда загубленной, и даже Гёйдольф де Грутхусе откажется от нее. Судя по письмам Кателины, двор в Бретани был ничуть не лучше всех прочих дворов, и герцог Франциск с французским королем делили одну и ту же любовницу, какую-то там Антуанетту. Кателина говорила о ней так, словно видит ее каждый день. Впрочем, должно быть, все лучше, чем прислуживать старой герцогине, сестре шотландского короля, которая была злобной, глуповатой и никак не желала вернуться домой, чтобы там опять выйти замуж, после того как умер ее первый супруг.

Кателина писала, что при дворе полно шотландцев, которые пытаются заполучить остатки приданого старой герцогини, которое так и не было выплачено. Кателина также говорила, что Джордан де Рибейрак как-то раз появлялся при дворе: у него было дело к французскому королю, который задолжал ему денег и во всем полагается на его советы. Кателина писала, что Джордан де Рибейрак часто ездит к побережью, поскольку ведет морскую торговлю. Кателина писала, что ведет себя так, будто они не знакомы, но он все же имел наглость поцеловать ей руку и болтать с ней перед герцогиней, словно никогда не оскорблял ее и не пытался убить Николаса. Кателина просила ее попросить Николаса написать ей.

Какая она дурочка, эта Кателина!

К концу первой недели июня в Брюгге прибыл гонец от управляющего банка Медичи в Женеве с бумагами от Анджело Тани. Он также привез письмо, которое вручил лично Марианне де Шаретти. Оно было от ее супруга Николаса. В письме тот заверял ее, что все в порядке, и Феликс находится вместе с ним. Также он добавлял, что, поскольку они везли с собой деньги, Феликс счел за лучшее поехать в Италию вместе с Николасом, а затем с ним же вернуться обратно. Этот опыт, было там сказано, может оказаться для Феликса полезным Затем следовала подробная информация и предложения по торговым вопросам. Завершали письмо положенные слова прощания. Очень мило. Прочитав сие послание, Марианна де Шаретти тотчас поняла, что Феликс вновь повел себя неразумно, и именно таким образом Николас решил эту проблему. За Феликса она не боялась. Ее терзали те же тревоги, что и Тильду. Феликс в ярости порой мог оказаться опасен.

Оказавшись без сознания на берегах Женевского озера, Феликс де Шаретти оставался не опасен для кого бы то ни было, в то время пока сочинялось и писалось это любезное письмо его матушке. Также не представлял он опасности ни для кого, кроме себя самого, и в последующие дни, когда пытался сползти с лошади, к которой был привязан, или заставить ее свернуть в сторону. Голова у него по-прежнему болела после удара, полученного в доме Жаака де Флёри. Каким образом Николас вытащил его из особняка, а затем и из Женевы, он по-прежнему не зиял. Драгоценная шкатулка с деньгами, разумеется, хранилась у Николаса Охранники также все были наняты им.