— Венецианский торговец в Константинополе заключил с турками сделку, — продолжал Николас. — У него там были красильные мастерские, и он знал все о квасцах. Он сказал туркам, что сможет разрабатывать фокейские залежи, если ему дадут концессию, а они ответили, что подумают, если только он сможет собрать деньги для выкупа Его звали Бартоломео Джорджо, или, как произносят венецианцы, Бартоломео Зорзи.

Он замолчал. Он часто так делал, дабы указать на нечто важное. Феликс задумался, а затем, наконец, выпалил:

— Грек с деревянной ногой! Николас улыбнулся.

— Николаи Джорджо де Аччайоли. Собиравший выкуп в Европе, чтобы освободить Бартоломео Джорджо, своего брата Больше всего денег ему дали в таких местах, как Брюгге и Шотландия, где сильнее нуждаются в квасцах.

— И он полюбил тебя за то, что ты сломал ему ногу? А теперь предлагает нам низкие расценки на квасцы через своего брата?

Николас кивнул.

— Он предлагает нам очень дешевые расценки на квасцы. И регулярные поставки. И даже запасы квасцов, если мы пожелаем. Разумеется, мы этого желаем.

— Но почему? — воскликнул Феликс. И поскольку Николас не ответил сразу, то он добавил: — А, видимо, в этом и заключается твоя тайна.

— Тайна? — переспросил Николас. — Это та самая сделка, которая подарит тебе целое состояние. Тебе и твоей матери. Если ты скажешь об этом хоть кому-нибудь — хоть одному человеку, — твоя мать потеряет все. Я расскажу тебе, но ты должен понять, насколько это важно.

— В обмен на мое молчание. Теперь ясно, — отозвался Феликс. Сейчас ему очень хотелось, чтобы Николас перестал смотреть на него.

По-прежнему глядя на него, Николас произнес:

— Когда ты вернешься в Брюгге, Грегорио, твоя мать и Ансельм Адорне, — все подтвердят правоту моих слов. В Милане мне помогал мейстер Тоби.

— Тоби?

— Лекарь. Потому что он все знает о травах. И потому что Аччайоли и Адорно знают тех людей, которые трудились на фокейских рудниках, а у Тоби в Италии была возможность осмотреться и поговорить с ними… Феликс, послушай, об этом еще никто не знает, но в холмах к северу от Рима имеются огромные залежи великолепных квасцов. Лучшие из всех известных. Даже лучше, чем в Фокее.

Феликс почувствовал, как сердцу его становится тесно в груди. От волнения он даже охрип.

— Тобиас купит их для нас? Вот для чего нужны деньги?

Николас опустил взгляд.

— Феликс, никто не сможет их купить, потому что эти залежи во владениях папы римского. Семья, которой принадлежат эти земли, получила их от папы. И как только мы объявим о своей находке, папа заберет все права себе. И присвоит доходы. Доходы будут огромными. Достаточно, чтобы начать крестовый поход.

— Но если ты скажешь ему, то папа Пий тебе заплатит. И нам, и Тобиасу.

— Да, разумеется, — подтвердил Николас. — Но на этом все и закончится. Кто-то другой будет разрабатывать залежи. У семейства Шаретти не хватит для этого денег. Даже до пожара нам было это не потянуть. А как только начнется добыча квасцов, папа получит на них монополию.

— Но ты же сам сказал, — возразил Феликс, — что Бартоломео Зорзи ведет разработки в Фокее для Венеции и платит налог туркам.

— Верно, — кивнул Николас. — И полагаю, что некоторые обманутые христиане, такие, как торговцы в Брюгге, в Генуе и во Флоренции покупают квасцы у него. Но как только папа выбросит свой товар на рынок, то какой же истинный последователь Креста станет торговать с Полумесяцем? В особенности, если папа станет продавать квасцы вместе с отпущением грехов, тогда как турецкие квасцы повлекут за собой отлучение от церкви.