Те имена, которые Николас не упоминал при нем, пока ничего не значили для Феликса. Он слушал внимательно, но все же с радостью согласился проследовать за мессером Аччерито, дабы тот показал ему еще не достроенный дворец. На него огромное впечатление произвели росписи на стенах и потолках и то, что снующие повсюду писцы и секретари не обращали на это ни малейшего внимания. Николас, как оказалось, уже прощался с их гостеприимным хозяином и улыбался, показывая глубокие ямочки на щеках.

— Просто поразительно! — воскликнул он. — Герцог даже мне говорил об этом. Вы не знали, что он желал получить обученного страуса?

— Нет, — покачал головой Пигелло. — Я ничего не знал, пока не получил известия от Томмазо. Судя по всему, за этим животным пришлось посылать в Испанию.

— За птицей, — поправил Феликс, переводя взгляд с Николаса на Пигелло.

— И, похоже, доставка каким-то образом сорвалась.

— Кораблекрушение, — пояснил Николас. — И, к несчастью, последовавшие судебные иски. Но насколько мне сообщили, птица сейчас жива и здорова.

Вопрос сей, похоже, не слишком тревожил Пигелло.

— Я уверен, что мессер Строцци и мой брат посодействуют тому, чтобы этот страус все же попал в Милан. Разумеется, любая помощь, оказанная вами в этом вопросе, будет оценена очень высоко.

— Благодарю за доверие, — промолвил Николас. — Но у меня очень много других забот. И последнее, чего мне хотелось бы, это лишить мессера Томмазо заслуженного торжества Доставить страуса в Брюгге живым и невредимым, а затем вручить его герцогу Франческо как дар от герцога Филиппа — это прекрасное достижение.

Уже выйдя на виа деи Босси, Феликс пробормотал:

— Страус.

— Да? — переспросил Николас.

Он с легкостью пробирался в потной толпе, пригибаясь под навесами, а когда ему попадалась навстречу хорошенькая девушка, то задорно улыбался ей.

— Медичи слыхом не слыхивали ни о каких страусах, — заявил Феликс. — Мессер Чикко о нем тоже ничего не говорил.

— Верно, — подтвердил Николас у него из-за спины.

Он вынырнул из ближайшей лавки с тремя апельсинами и на ходу принялся жонглировать ими, отвлекая от болтовни пестрые стайки домохозяек, а также заставляя оборачиваться нарядных вельмож и торговцев, и священников, парящихся в рясах, слуг и поденщиков, разносчиков и детей.

Двое мужчин, игравшие в шахматы на балконе, воззрились вниз, когда апельсин поднялся в воздух прямо к ним, а затем упал обратно.

— Но ты же сам привез Томмазо депешу, где утверждалось, будто герцог хочет его получить?

— Да, — подтвердил Николас.

Три собаки, верно, следовали за ним, и гурьба ребятишек.

— Так значит, ты все придумал? Ты сам сочинил всю эту историю? И никто не хотел никакого страуса?

— Глупости, — парировал Николас. — Я его хочу. Томмазо хочет. Лоренцо хочет. И как только я сообщу канцелярии о его прибытии, то герцог захочет тоже.