— И что?

— А то, что мессер Чикко с огромным удовольствием предложил вернуть нам Лоппе, а я сказал, что надеюсь взамен прислать нечто такое, что доставит герцогу еще большее удовольствие.

— Вот как? — изумился Николас. — И что именно? Мешок не облагаемых налогом квасцов? Шлем с перьями? Жилет с горностаевыми хвостиками? Или… Феликс? Как ты думаешь, что ему может понравиться?

— То, что по твоим словам он якобы заказывал, хотя на самом деле даже не подозревает об этом Я предположил, — промолвил Феликс, — что герцогу необходим страус.

Внизу завсегдатаи невольно задались вопросом, уж не пытаются ли эти два юных фламандца поубивать друг друга, — такие крики и грохот вдруг начали доноситься с верхнего этажа. Но когда они вдвоем спустились чуть погодя в общую залу, раскрасневшиеся и растрепанные, то тот, что постарше, обнимал младшего за плечи, и оба смеялись, не переставая.

Глава 34

Вдовствующая герцогиня Бретанская, чье бездетное супружество началось и закончилось в весьма юном возрасте, была еще довольно молода и совсем не умна. Ее покойная сестра Мария, вышедшая замуж за французского монарха, также была глупа изначально, хотя со временем ей привили вкус к поэзии и изящным искусствам. Двор при ней приобрел славу весьма определенного свойства из-за непомерной любви к стихотворцам. Но, по общему мнению, там речь шла не столько об оргиях, сколько о ребяческом легкомыслии.

Вдовствующая герцогиня Изабелла, склонная к вспышкам ярости и бурным страстям, обладала однако умом весьма неглубоким, и с легкостью меняла свои пристрастия и увлечения, если не считать единственного сильного чувства: нежелания возвращаться в Шотландию. Двор ее, в отличие от окружения юного герцога, ее племянника, считался настоящим захолустьем, куда почти не доносились отголоски большой политики. Поэтому ей позволили, помимо бесчисленных кошек и фрейлин, сделать своей придворной дамой дочь семейства ван Борселен, тесно связанного с бургундцами. Это была значительная уступка. Франция, сюзерен Бретани, находилась с Бургундией в натянутых отношениях, а Бургундия, по слухам, не слишком дружелюбно относилась к французскому протеже, нынешнему королю Англии.

Несмотря на все это, герцог Бретанский опытным взглядом окинув Кателину ван Борселен, был счастлив позволить ей остаться при тетушкином дворе. Там она не узнает ничего опасного. Возможно, им даже удастся привлечь ее на свою сторону. Ему очень хотелось бы распустить эти великолепные блестящие волосы и даже пойти немного дальше, но тогда Антуанетта опять запрет перед ним двери спальни. К тому же он предпочитал более румяных женщин.

По правде сказать, в апреле новая фрейлина герцогини была еще не столь бледна. Эта перемена, вкупе с некоторыми другими, произошла с ней в мае месяце, а теперь, к середине июня, у Кателины не осталось никаких сомнений — она носила под сердцем ребенка, чьим отцом был слуга по имени Клаас. Это не должно было стать такой неожиданностью для нее, ибо она сама в гневе и упрямстве швырнула такую возможность к ногам богов. Она солгала Клаасу. Она сделала это, чтобы заставить его совершить то, что он совершил.

И что же теперь? Бедная глупая сестра герцогини употребляла зеленые яблоки и уксус, дабы уберечься от материнства Она могла испробовать это средство или кое-что похуже. Ведь она в Бретани, далеко от дома, и никто ничего не узнает. При каждом дворе была служанка, знакомая с кем-то — цирюльником или повитухой, — которые могли пойти против природы. Но нужно было иметь полную уверенность в успехе. Иногда младенец упорствовал и рождался изувеченным. Иногда сама мать могла умереть при родах.

А что, если она позволит ребенку дожить до срока? Тогда ей придется оставить двор, найти друзей, которые укроют ее, и отдать дитя на усыновление.