— Тебе не нужно меня бояться, — промолвил Николас. — Спрашивай все, что хочешь, и я отвечу. Может быть, присядешь? Сюда, на диван. А я напротив. Но сперва выпьем вина. Ты позволишь, я налью тебе?

Кивнув, она уселась. Когда он поднес Марианне бокал, то вино задрожало, но от его ли рук, или от ее, никто не смог бы сказать. Заметив это, он вспомнил розовый кубок, за который держались Асторре и Лионетто. Николас похолодел от страха. Ему было холодно вот уже много недель.

Пока она пила, он придвинул ближе табурет и уселся, упираясь локтями в колени и поставив подбородок на переплетенные пальцы. Затем опустил руки и спросил:

— Ты расскажешь мне, о чем говорил тебе Тоби?

Как он и ожидал, речь шла о Жааке де Флёри и Лионетто. Они догадались обо всем. И, разумеется, некоторые сведения могла сообщить им и сама Марианна. К примеру, о его делах с дофином. Они не знали, что сперва Николас с Гастоном пытались подкупить де Флёри, чтобы переманить его на сторону дофина, но потерпели неудачу; хотя в итоге это ни на чем не сказалось.

Также они не ведали и о Джордане де Рибейраке. Лишь Марианна и сестры ван Борселен знали об этой междоусобицы. Марианна догадывалась, что своим падением виконт обязан Николасу, но не имела представления, каким образом он этого достиг. Кателина находилась в Бретани, и он намеренно не осведомлялся о ней. Тоби на разговор с демуазель толкнула весть о гибели шотландского короля. Рассказывая об этом, Марианна ненадолго умолкла, как нередко прерывалась во время своего долгого рассказа. Но он по-прежнему ничего не говорил. И она продолжила ровным тоном:

— Видишь ли, до сих пор они полагали, что все что ты делаешь, не касается никого из посторонних. Они думали, что все кончено. Их беспокоило только будущее. Но потом случилась эта история с пушкой.

Впервые за все время, Николас отозвался:

— Я даже не собирался быть на борту баржи, когда она проходила шлюз. Это чистая случайность, что меня попросили управиться с герцогской ванной, и Юлиус с… И Юлиус согласился. — Он немного помолчал. — Если бы меня не было там, то я бы не встретил никого из них.

На самом деле, он говорил сам с собой, а вовсе не с ней. После недолгого молчания, Марианна де Шаретти заметила.

— Полагаю, ты знал, что пребывание в воде никоим образом не может повлиять на саму пушку. Конечно, люди могут утверждать, что ты все равно надеялся именно на такой результат. Тоби, по-моему, не пришел к определенному выводу. Но когда они говорили об этом между собой, то Юлиус с Грегорио осознали, что есть иной, куда более правдоподобный вариант. Утопив пушку, ты отсрочил ее отправку в Шотландию, и если это было сделано преднамеренно, если тебя наняли специально для этого, тогда ты оказался замешан в такие дела, которые касаются не только всех нас.

Она помолчала.

— Ты был еще совсем мальчишкой. Люди не заподозрили ничего дурного. Но даже детская шалость выглядит совсем иначе, когда позднее кто-то пытается устанавливать взаимосвязи. Из-за того, что Шотландия поддерживала Ланкастеров, отсутствие пушки пошло на пользу противоположной стороне. Дофин, герцог Миланский, епископ Коппини, король Ферранте в Неаполе, Арнольфини и глава английской торговой миссии, — все эти люди противостояли королю Франции и Ланкастерам. И каким-то образом ты оказался с этим связан. А как только люди начнут обращать внимание на такие вещи, им может показаться, что ты не просто добываешь сведения для торговцев, но также замешан и в высокую политику.

— Виконт де Рибейрак, — возразил Николас.

— Но у тебя были веские причины, чтобы наказать его. А затем, как только разнесутся слухи, что ты совсем не тот, за кого себя выдаешь, то люди начнут воображать даже то, чего не было. Насчет увольнения прежних работников и найма новых, которых ты выбрал сам.