Со времени своего приезда он хорошо изучил эту комнату. Узкие окна со ставнями и ромбами стекол в свинцовом переплете. Каменный очаг и, спиной к нему, — диван, заваленный подушками. Расписанные сундуки с ее вещами. Приземистый столик, на нижней полке которого всегда стояла чаша с фигами или гранатами, а наверху кувшин вина и два бокала. Полка с серебряным подносом и фарфоровый кувшинчик с поздними розами. Круглое зеркало. И еще один столик, на котором стоял таз с водой, а рядом на крючке висело полотенце.

Два стула и ковер. И подушки на полу, приминавшиеся под их весом, так что их приходилось вновь взбивать поутру. И, разумеется, кровать, чьи столбики достигали окрашенных потолочных балок. С балдахином и покрывалами, которые Марианна сама вышила перед тем, как выйти замуж за Корнелиса И, проявляя тактичность, ничего не стала менять с тех пор. То было ее замужество, и это тоже. Кровать достаточно велика для любых обрядов.

Она сидела у окна, полностью одетая, и потому он заговорил первый:

— Я только что узнал. Насчет пушки.

Она сняла головной убор, который носила днем, и сейчас подколотые волосы свободно падали на плечи. Теперь ее платья стали более яркими и красивыми, чем в былые времена. У этого были парчовые рукава с золотой нитью; и она надела длинное жемчужное ожерелье. Поднявшись с места, Марианна де Шаретти вышла ему навстречу.

— Я ждала, чтобы сказать тебе. Откуда ты узнал?

— От Ансельма Адорне.

Она не стала говорить, подобно Адорне, что, мол, происшествие в Дамме не имеет к этому никакого отношения…

Николас закрыл дверь, напряженно размышляя. Затем промолвил:

— Да, и насчет Килмиррена.

Она кивнула. Стоя у стола и сцепив перед собой руки, она смотрела на него. Ставшее таким знакомым, открытое лицо со светлой кожей и ярко-синими глазами, в которых он научился читать как в открытой книге…

— Что случилось? — спросил ее Николас.

Марианна редко держалась столь неподвижно, как сейчас. Черты ее слегка заострились.

— Я узнала еще одну новость. Похоже, во Франции только и говорят, что о падении виконта де Рибейрака.

Джордан де Рибейрак. Боль пронзила щеку, словно перстень вновь рассек плоть. Он откашлялся и повторил:

— Что случилось?

— Похоже, его обвиняют в пособничестве дофину, — сказала Марианна де Шаретти. — Король был очень зол. Разумеется, месье де Рибейрак лишился всего, чем владел. Земли, домов, денег. Всех своих сбережений.

— И что с ним будет теперь?

— Думаю, его посадят в темницу. Возможно, даже в клетку. Или сразу обезглавят. Это тоже подстроил ты?

Внезапно Николас осознал, как глупо стоять вот так, и смотреть на нее.

— Полагаю, что да. — И через силу выдавил: — Марианна, что случилось?

И она, наконец, ответила:

— Ты выбрал очень проницательных людей себе в помощники. Лекарь Тобиас. Они с Юлиусом и Грегорио тревожатся о будущем компании. Поэтому они решили, что будет справедливо изложить мне свои сомнения. И попросить совета.

— Тоби, — промолвил он.

— Да И также Горо. И наш славный Юлиус. Я думала, ты привязан к ним, а они к тебе, — промолвила его жена. — Но теперь они боятся тебя.

Им овладело нестерпимое желание вздохнуть. Но когда он сделал это, то осталась лишь тупая боль, как от удара.

— Тебе не нужно меня бояться, — промолвил Николас.