Грегорио, неслышным шагом подойдя к окну, тоже выглянул наружу.

— Им все равно пришлось бы поехать. Ради соблюдения приличий перед друзьями.

— И не только перед друзьями, — отозвался Юлиус. — Саймон Килмиррен будет среди шотландцев.

Тоби стянул с головы шапку.

— А ты откуда знаешь?

Стряпчий насмешливо сморщился.

— Потому что я подбираю себе правильных клиентов. Лиддел, секретарь епископа Кенеди и наставник юного шотландского принца. Они все остановились в особняке лорда Вейра. Я вчера ходил туда с бумагами. Лиддел сказал мне, что Саймон будет на мессе. Жену он тоже привез с собой.

— Помню, — отозвался Грегорио. — Во время турнира Белого Медведя милорд Саймон сопровождал сестру Рида, торговца из Степла. Кажется, ее завали Мюриелла.

— Несомненно, так ее зовут и доныне, — заметил Юлиус. — Но он женился не на ней. Четыре месяца назад взял в жены Кателину ван Борселен. Я видел ее. Очень беременная.

— Очень беременная? — переспросил Тоби.

— Вот я и говорю, — бодрым тоном отозвался Юлиус. — Похоже, Саймон сделал свое дело на целый месяц раньше, чем священник. По словам Лиддела, он в восторге. Много лет пытался завести детей. Как звали ту девушку?

— Мюриелла, — сухо ответил Грегорио.

— Нет, — возразил лекарь. — Он говорит о Мабели. О, Господи Иисусе. Николас. Он не знает, что Саймон женился?

— Нет, — внезапно посерьезнев, ответил Юлиус. — Мне, вероятно, следовало бы его предупредить?

— Да, следовало, — хмуро подтвердил Тоби.

Восторг — это слово лучше всего характеризовало настроение Саймона Килмиррена в последние дни. Наблюдая за тем, как горничные наряжают его жену к выходу, он почти не чувствовал нетерпения. Больше всего он жалел, что, по последней моде, ей положен столь длинный шлейф. Она подхватывала его на руку и прижимала к груди, скрывая тем самым округлившийся живот.

А внутри бил ножками его ребенок. Наследник Килмиррена. Теперь, когда с его отцом покончено, а неудачник-дядюшка, наконец, отошел в мир иной, Килмиррен принадлежал ему, и титул тоже. Со временем он передаст его сыну.

Кателине казалось, что ребенок развивается слишком быстро. Саймон полагал, что это не имеет значения. После того, как на Сильвер-стрете она разыгрывая недотрогу, сперва он был удивлен тем, какой прием его ожидал в Бретани. Однако, поразмыслив, понял в чем тут дело. Леди Кателина ван Борселен изголодалась по изысканному обществу. Флирту. И умелым ухаживаниям.

В тот первый вечер в Бретани он надел свой лучший дублет, скроенный коротко, до талии, на французский манер и открывавший обтянутые шелком бедра и превосходный гульфик. Что касается чулок, то он выбрал самые тонкие двуцветные шоссы, вышитые от колена и до пояса вьющимися розами. Все произошло так, словно сами ангелы ради него повернули время вспять, дав возможность переиграть ту унизительную сцену в заполненном дымом саду.

То, в чем отказал ему Брюгге, Бретань давала в первую же ночь.

После ужина он присел рядом с Кателиной, то и дело подливая ей вина и раздразнивая незримыми, но ощутимыми ласками, вкладывая нотки желания в свой шепот, пока, наконец, не убедился, что подходящий момент наступил.

Герцогиня не возражала, чтобы он проводил леди Кателину подышать воздухом и полюбоваться лунным светом в саду. На сей раз дрожащие пальчики тотчас сладостно отозвались на его пожатия, и в отблесках факелов он угадал трепет предвкушения в ее глазах. Они были совсем одни в этой роще, и никто из мужчин лучше, нежели Саймон Килмиррен, не владел искусством превращать волнительный трепет в томительный восторг.