Лекарь помолчал, а затем продолжил:

— Она также сказала, что венецианец Пьеро Зорзи устраивает сегодня вечером празднество на своем флагмане и пригласил туда ее с супругом. Она до сих пор не виделась с Николасом, но полагает, что он ждал именно этого.

— Не виделась… — переспросил Юлиус. — А разве он не вернулся с ней из церкви?

— Сюда? — изумился Тоби. — Когда нам все о нем известно? Думаю, повезет, если мы, вообще, увидим его до конца недели. И, честно говоря, на месте Николаса, не представляю, как бы я смотрел нам в глаза.

— Это потому, что ты не Николас, — отозвался Грегорио. — Тоби, ты лекарь. У него больше нет от нас секретов. Как это повлияет на его действия в будущем? Теперь ты больше веришь в него, или меньше?

Тоби очень долго хранил молчание. Наконец, он отозвался:

— Не знаю. По-моему, в моем отношении ничего не изменилось. Я по-прежнему уверен, что сумею перехитрить его. В любом случае, любопытно было бы попытаться.

— Здесь? — спросил Юлиус. — Думаешь, он останется здесь?

— Не знаю. Тем более, если в дело замешана Венеция. Хотели бы вы отправиться в иные края? Горо? Юлиус?

— Мне все равно, куда плыть, — ответил Грегорио. — Но демуазель нуждается в надежном человеке здесь, в Брюгге. А я полагал, что вы с Юлиусом на будущий год вернетесь к Асторре. Там вы будете в безопасности от Саймона.

— Но только не Николас, — возразил Тоби. — Особенно, если останется в Брюгге. Интересно, чего хочет он сам? О чем сейчас думает?

— А мне интересно, где он? — Юлиус наморщил лоб. — Страус!

— Что?

— Он что-то говорил о том, чтобы навестить страуса. Это подарок герцогу Миланскому. А Томмазо жаловался, что птица подыхает.

— Очень похоже на Николаса, — натянуто объявил Грегорио. — Если уж он не в силах взглянуть нам в глаза, то можно не сомневаться, что он отправиться полюбоваться на страуса.

А Николас и впрямь отправился полюбоваться на страуса. Главной бедой было то, что больше идти оказалось попросту некуда.

И если ограничить проблему пределами Брюгге и не позволить ей принять космические масштабы, то не было такого места, где он сумел бы ускользнуть от Тоби, Грегорио и Юлиуса которые теперь знали о нем то, чего никогда не должны были узнать. Он не мог вернуться домой, не встретившись там с Марианной… А еще Брюгге был полон людей, который слышали о том, что случилось нынче утром в особняке Грутхусе. Или хотели поговорить с ним о Жааке де Флёри. Или о Лионетто. Или о Феликсе. И наконец, где-то в Брюгге находился Саймон Килмиррен и его беременная жена Кателина, о чьих чувствах он догадывался, но намерения оставались для него загадкой.

Вот почему Николас вспомнил о страусе, который обитал на конюшне, принадлежавшей флорентийским купцам, и решительно направился туда.

Вполне резонно было предположить, что там он не встретит никого из служащих компании Шаретти. В свою очередь, флорентийцы, в большинстве своем, не почтили присутствием утреннюю мессу по покойному шотландскому монарху. Фландрские галеры представляли для них куда больший интерес.

И поскольку они отправились на фландрские галеры, то ему не придется говорить ни с кем о шифрах, депешах и прочих увлекательных, но опасных вещах, что могли бы привести к новым интригам или напомнить о прежних.