— Капитан Асторре, все кончено. Нам нужно вернуться к Вдове.

Лионетто заухмылялся, услышав это.

— О, да, скорей беги к своей вдовушке. Зачем драться, если можешь заработать на жизнь другим способом? Так вот для чего тебе нужен был этот кубок? Утренний подарок? Не стану тебя осуждать. Никаких больше ночевок в палатке, никаких университетских выскочек, отдающих приказы, никаких…

Побагровевший Феликс набросился на него. Юлиус метнулся следом, но Клаас оказался быстрее, так же как и Саймон выскочил вперед Лионетто. Столкновение между подмастерьем и шотландцем оказалось очень кратким. Они встречались в третий раз за последние недели, но впервые по-настоящему коснулись друг друга. И это имело куда более значительные последствия, чем прежде, ибо когда шотландец отступил, стало видно, что бок его великолепного желтого дублета забрызган кровью.

Саймон отдышался, затем, зажимая рану ладонью, потянулся к сопернику и вырвал из-под мышки у подмастерья свернутый фартук, из которого торчало острие, запачканное красным. В полном молчании шотландец посмотрел на это острие, после чего развернул фартук и представил на всеобщее обозрение пару портняжных ножниц. Лионетто взял их у него из рук.

— Этот человек напал на меня, — объявил Саймон. — Я требую для себя права наказать его.

Феликс тут же вмешался:

— У вас нет такого права. Мой слуга защищал меня. — Он весь раскраснелся от возмущения.

Вступил Юлиус:

— Милорд, это был несчастный случай. Ножницы Клаас забрал у точильщика и специально завернул их в фартук для безопасности. Простите, но это не ваша ссора.

— Верно, — подтвердил Саймон. Его светлые голубые глаза, поблескивавшие на солнце, напомнили Юлиусу о той репутации, которой этот человек пользовался у женщин. Поговаривали, что Кателина ван Борселен отказала ему, и с тех пор он переспал почти со всеми знатными дамами в Брюгге. На вид он был достаточно крепким, так что это вполне могло оказаться правдой, и не стоило сомневаться, что он сумел доставить своим избранницам удовольствие. Юлиус наблюдал за ним, как зачарованный.

— Возможно, это не моя ссора, — продолжил Саймон. — Однако уверяю вас, что это — моя кровь. Капитан Лионетто, вы с капитаном Асторре известные военачальники, чью жизнь высоко ценят власть имущие. Как сможет Брюгге оправдаться, если мир потеряет таких людей в пустой сваре? Это я бросил кубок за борт. И не кто иной, как этот деревенский увалень разбил его. Так почему бы мне не выступить бойцом с нашей стороны? А этот юнец пусть защищает капитана Асторре. К тому же честь требует, чтобы я проучил его.

Помолчав немного, он огляделся по сторонам с ядовитой улыбкой на устах.

— А если вы думаете, что нам с ним драться недостойно, из-за того что я более опытный боец, то уверяю вас, что не стану поднимать на подмастерья рыцарский клинок. Он может выбирать то, к чему привык. Палку, дубину, весло… Я готов сразиться с ним любым оружием.

Послышались одобрительные возгласы. Асторре заметил:

— А что, справедливо, ведь у шотландца дырка в боку. Это возмутило Юлиуса.

— Да там нет ничего, взгляни. Даже кровь не идет. Асторре, Клаас не умеет драться.

— Драться все умеют, — раздраженно возразил капитан. — Он вдвое крупнее этого красавчика, и моложе. К тому же это он уронил мой кубок.

Так что от Асторре помощи ожидать не приходилось, а больше некому было остановить это безумие. Знатные господа и старшие офицеры корабля благоразумно удалились с палубы; лучники не получали никаких приказов и проявляли к происходящему лишь обычное любопытство случайных зевак.