Клаас попал к ней из женевского особняка Жаака де Флери, чья покойная племянница и произвела на свет бастарда Мишель, сестра Марианны, была второй женой Тибо де Флёри, но теперь ее сестра мертва, Тибо состарился и потерял рассудок, а Жаак де Флёри процветает по-прежнему. И его лошадь, и его осел, и его жена, и его торговля и банк с головным отделением в Женеве.

Жизнь несправедлива. Они много лет не виделись с Жааком, с самой смерти Корнелиса, а, возможно, и еще дольше. Теперь их с де Флёри соединяли лишь необходимые торговые узы, без которых обоим было не обойтись. Но в отношениях не было ни теплоты, ни личной заинтересованности, ни даже простого дружелюбия. Она не любила Жаака де Флёри, а он не любила ее. И если уж она его не любила, то трудно было представить себе, что должен чувствовать Клайкине, хотя он никогда не говорил о своей жизни в Женеве, по крайней мере, когда не бредил, мечась в лихорадке.

А теперь она сама отсылает его туда, пусть и ненадолго. Она взглянула ему прямо в глаза.

— Да, Асторре заедет в Женеву. Чего ты боишься?

Он посмотрел на свои заштопанные шоссы, расправил складку на колене пальцами, с которых уже почти сошла синяя краска.

Этот крохотный кабинет, предназначенный для одного Юлиуса, он занимал почти целиком, несмотря даже на то, что сложился почти вдвое на низеньком табурете. Внезапно он засмеялся.

— Вы будете удивлены, демуазель. Полагаю, я опасаюсь незаслуженных насмешек.

— Тогда тебе пора научиться справляться с этим, — отрезала вдова. — Как я уже сказала, тебе предстоит узнать много нового. Капитан Асторре не возражает взять тебя в ученики. Также немало ты почерпнешь и от Юлиуса. Но, на самом деле, сам того не желая, кое-чему Юлиус научится и от тебя. Когда тебя нет рядом, его счета за учебные пособия для Феликса переходят все мыслимые пределы.

Пальцы на колене замерли, и он поднял на нее глаза. На этот немой вопрос она ответила с полным спокойствием, и ей даже не нужно было притворяться:

— Да, Юлиус тоже хочет в Италию. Надеюсь, кстати, что ты поблагодарил его за все, что он сделал в Слёйсе.

Клаас кивнул.

— Да, конечно, но почему он хочет отправиться с Асторре? И что вы будете делать? Кто вам поможет здесь с делами?

На какой-то миг ее опасения уступили место веселью.

— А почему бы ему и не поехать? Юлиус честолюбив, а дееспособному отряду необходим стряпчий, который будет также выполнять роль казначея. Он вполне справится, и наконец получит власть, к которой так стремится. Что же касается наших дел здесь, то я сильно сомневаюсь, что Юлиус и впрямь способен поверить, будто ростовщик Удэнен сможет заменить его до окончания контракта. Однако Юлиус уже знает, что я не сделаю его своим партнером ни сейчас, ни в будущем. Мне нужен кто-нибудь поумнее.

Все, что она сказала вслух, было понято правильно. Все, что она подумала при этом… почти.

Она добавила:

— Думаю, я справлюсь. Назначу кого-то на время. Это мои заботы. Тебя же должно заботить лишь собственное будущее. Есть три предложения, которое ты выбираешь?

Любопытно, что решение он принимал всем телом: вытянул руки, упираясь ладонями в колени; глубоко вздохнул, укрепляя мышцы, помогавшие ему удерживать позу вежливого внимания на низком неудобном табурете. И наконец, произнес:

— А вы подумали о том, что, по закону, должны будете получить деньги от капитана галеры или от дофина за то, что отпустите своего подмастерья?

Итак, она получила ответ. Но все же сумела сохранить в голосе должную невозмутимость.

— Всякий раз, когда я смотрю на дебетовую колонку в своей учетной книге, я думаю об этом, — подтвердила Марианна де Шаретти. — Если вместо этого ты отправишься в Милан, то в виде компенсации я потребую большой доли в прибылях.