Я ощутил на себе оценивающие взгляды. Пока военные и чиновники были заняты своим шушуканьем, эти меня сразу же отметили. В ответ я мысленно прислушался к силе боевиков.

В отличие от меня, все имели по два атрибута. Чаще всего это был телесный и энергетический, но ощущалось и несколько менталистов. У некоторых даже были внедрены генетические наследия, но мало и разномастно. Но что интересно, у всех атрибуты достигли высокого уровня, то есть, люди пребывали в шаге от ядра.

Тут же в ответ я ощутил на себе чужое внимание. Меня оценивали и сканировали. Я не знал, обладал ли кто-то Помощником, как я, но даже если и нет, наверняка были аналоги распознавания.

Плотное внимание ощущалось как нечто физическое. Стараясь выглядеть отстраненным, я осмотрел людей. Большая часть смотрела с легким любопытством, но чьи-то лица и взгляды выражали куда более сильные эмоции. Некоторые и вовсе не скрывали пренебрежения, что показалось мне даже удивительным.

«А с чего ты подумал, что тебя будут все любить и уважать? — задал логичный вопрос внутренний голос. — Союзники вы только на Играх, да и там всякое бывает».

И верно. Путь хоть и принуждал соплеменников действовать сообща, но само развитие силы было сугубо личным процессом. Неудивительно, что оно развивало в людях, да и, наверняка, в адептах других рас выраженный индивидуализм.

Люди же особенно были склонны к конкуренции и борьбе. Так что самого существования непокорного одиночки было достаточно, чтобы существовали и те, кто его ненавидел. И последнее тут же подтвердилось.

— Какие люди, Легендарный Коготь! — послышался голос среди командиров. — А я думал, ваше развитие будет повыше…

Последние слова буквально сочились насмешкой. Я ощутил укол раздражения. Очевидно, что моё развитие было намного крепче каждого, ведь местные не знали о закалках, да и генетические наследия были у единиц. Но зачем мне всё это доказывать?

Вместо этого я обратился к ментальному атрибуту. Тотальное присутствие не было навыком активного воздействия. При его активации ментальная энергия вообще не выходила за пределы организма, а значит, не будет ощущаться как атака.

Напитывая ментальной энергией разум, я работал медленно, занимаясь при этом внутренним созерцанием. Тотальное присутствие все ещё несло в себе много неизведанного, что я хотел понять.

По мере процесса сознание словно обострилось, и всё вокруг стало ярче. Это было похоже на что-то вроде Кровавого наития, но я ещё не понял суть его свойств.

Присутствующие что-то ощутили, но, судя по лицам, искренне не могли понять, в чём дело. На меня смотрели. Я же в ответ только улыбнулся.

— Я не так уж и силен, — произнес я и положил палец на висок. — Стараюсь брать смекалкой. А так все мы на одном уровне.

Кто-то скептически хмыкнул, но больше никакой реакции не было. Не стал больше привлекать внимания и я. Мы со Шрамом прошли и сели на ближайшие два стула. Тем более что, кажется, началось.

За это время подошли оставшиеся люди, отчего различие по лагерям стало еще более ярко выраженным. Присутствующих можно было поделить на два сегмента. С одной стороны были военные и представители отрядов. С другой — чиновники и бизнес-деятели.

В центр вышел один из чиновников. Он постучал по микрофону, после чего обратился к нам.

— Итак, так как дела экстренные, мы сразу перейдём к делу, — произнес он. — Всем, кто явился, коротко обрисую суть проблемы.

Он осмотрел нас. К этому моменту и правда большая часть стульев была занята.

— Во-первых, каждый день осады — это множество расходуемых ресурсов: от пищи и медикаментов до топлива и всякого, — начал чиновник. — И это всё быстро заканчивается, потому что мы бездействуем.

Среди военных тут же кто-то ожидаемо поднялся, послышались недовольные выкрики.