Тут я различил, что за спиной матери стоял какой-то мужик в смешном плоском головном уборе и нелепой обтягивающей одежде.

Теперь и память моя словно бы преодолевала гравитацию забывчивости.

Я с усилием вспомнил, что странный головной убор называется «фуражка». А нелепая одежда — полицейская форма.

Это же участковый полицейский, который… который привёл меня из участка, когда меня поймали за воровство еды в супермаркете. Точно. Это как раз было в мои тринадцать лет.

Чёрная коробочка на груди полицейского захрипела и заговорила женским голосом: «Кто на Хохрякова сейчас? Поступило заявление…»

Участковый выключил рацию и повернулся к моей маме:

— Такие вот дела, гражданка Лаврова. На первый раз мы простим пацана. Но предупреждаю, что компашка, с которой он спутался, не просто собьёт его с пути, а уже сбила. Сейчас всё от вас зависит, от взрослых.

Мама с испуганным уважением слушала мента и часто-часто кивала, поглядывая на меня с выражением, мол: «А ты слушай, слушай, что тебе говорят».

— У одного пацана из Денискиной компашки мы нашли пакетик с наркотиком. Такие маленькие, а уже… эх, что там говорить, сами всё знаете.

— Но мой сын не стал бы употреблять…

— Откуда вы знаете?

— Он обещал.

— Ага, а не воровать он тоже обещал?

— Обещаю, что я больше никогда так не поступлю! — сказал я.

— Я ему верю, — слабо ответила мама.

— Эх, — махнул рукою участковый. — Я вот в детстве книжку читал, «Денискины рассказы» называлась. Вот ваш Дениска так же и врёт. Но всё тайное становится явным.

— Что же делать? — упавшим голосом спросила мама.

— Всыпать вашему пацанёнку. Но детей бить нельзя. Не то, что раньше.

— У нас и не принято в семье бить, — согласилась мама.

— Батяня-то его где? — осведомился мент. — Бросил? Хе-хе, как это обычно бывает: вышел пять лет назад за сигаретами, да так и не вернулся?

Мама возмутилась:

— Василий Олегович, мой муж, в командировке. Он часто ездит по работе в Китай. Занимается поставками вентиляционного оборудования.

— Надо бы вам вдвоём поговорить с сынком вашим. А вообще, если хотите мой совет, купите пацану компьютер.

— К-компьютер? — удивилась мама неожиданному повороту беседы.

— Или приставку игровую. Есть у него?

— Нет. Мы наоборот хотим, чтобы ребёнок не тратил время на эту дребедень.

— Это вы зря.

— Но как компьютер поможет избежать плохой компании, которая у нас прямо во дворе под окнами? Быть может, это милиция должна их…

— Я вам так скажу: по негласной статистике те подростки, которые просиживают весь критический возраст за видеоиграми, реже попадают в тюрьму или подсаживаются на наркотики.

— Но игры, я слышала, вредны?

— Очень, — согласился мент. — Но героин всё же вреднее.

Слушая этот разговор, я поражался. Именно об этом и говорили много лет назад на этой кухне! А я так же сидел и слушал, желая, чтобы всё поскорее закончилось.

Мне было непонятно, почему мама волновалась. Никакие наркотики я не собирался употреблять. И никто в нашей компании не употреблял. А пакетик с веществом один парень утащил у старшего брата, чтобы повыпендриваться перед нами. Вот его брат действительно наркоманил. Но ни один из нас не рискнул нюхнуть, хотя все подзадоривали друг друга.

С годами детали беседы выветрились из памяти. Я помнил лишь, что был участковый и был разговор с ним и мамой. Потом ещё один, когда отец срочно вернулся из командировки. А потом мне купили и приставку, и компьютер, и даже бэушную PSP.