Но теперь в этом загадочном видении всё всплыло с невероятной точностью. Не как воспоминание, но как непосредственное переживание.

А потом стало ещё загадочнее.

В прихожей послышалось шуршание ткани, старческое покашливание и тихие шаги. И мама, и мент замолчали и повернули головы в сторону входа.

В кухню вошёл… Гуро Каалман. Полы его учительской робы тянулись по полу и шуршали.

— Сразу видно, что мы все тут друзья, — продребезжал Гуро Каалман. — Вы уже пообедали?

— Никак нет, самый старший светлый господин Правитель, — ответил ему мент.

Гуро Каалман оглядел наш кухонный столик и покачал трясущейся головой:

— Я надеялся, что сегодня у нас будут жареные в масле побеги ман-ги. Живущие в достатке дивианцы воротят от неё лики свои. Но ман-га произрастает из чрева Дивии. Она — корень. Наш корень.

Я оправился от удивления:

— Светлый господин Каалман, это вы?

— Ты, парень, всё-таки болван, — сказал мне участковый. — Ну откуда в Екате взяться Безумному Гуро из летающего города?

— К тому же Дивия непременно упадёт, — закивала мама Дениса Лаврова.

Старик посмотрел на меня, покачал головой и вздохнул:

— Ты ещё не готов знать, где я и где ты. Или любую другую правду из всего множества правд. Узнаешь во время обеда. Или не узнаешь никогда.

— Ты, Дениска, лучше подумай о том, как тебе не встать на скользкую путь-дорожку, — сказал мент. — Понял? Ну-ка, скажи, что тебе всё «ясненько».

— Ясненько.

После этих слов, кухня и люди исчезли.

Я снова остался наедине с пустотой. Открыл глаза.

10. Итог и подлог

✦ ✦ ✦

Я боялся, что очнусь в мире Дениса Лаврова. К счастью, мир остался прежним — комната в моём доме на Восьмом Кольце.

Мама Самирана и Реоа валялись на полу, словно сражённые отравленными стрелами. Между ними разбросаны пустые шкатулки.

Танэ Пахау сидел у стены на корточках и громко дышал, утирая пот.

Мама Самирана приподнялась на локте и слабо позвала Слугу. Тот вбежал в комнату, держа рулоны матрасов. Раскатал их рядом с женщинами. Они переползли на них.

Я тоже поднялся и сел. Линии мои истощены недавними ослаблениями и подавлениями. Внутренний Взор разваливался и мельтешил, как от воздействия «Обмана Взора».

Видение кухни ещё дрожало в моих воспоминаниях.

— Ну, и кто я?

— Сейчас выясним, — отозвалась Реоа. — Осталось последнее.

Она хотела встать и поднять кристалл «Игры Света», в котором заключён мой приговор, но пискнула и без сил упала обратно на матрас.

К кристаллу как-то слишком проворно подбежал Танэ Пахау:

— Позвольте мне, — сказал он и, взмахнув широкими рукавами своего халата, поднял кристалл.

— Дайте сюда, — потребовала мама Самирана.

Танэ Пахау отдал кристалл. Мама Самирана жадно схватила его и скорее пустила по Линии.

От меня отделилось неясное синеватое облачко «Игры Света». Зависнув в центре залы, начало менять свои очертания.

— Что это?

— Сущность демона, — почему-то шепнула Реоа. — «Игра Света» показывает очертания его истинного тела. Если это будет…

Реоа не продолжила, будто испугалась.

— Что будет?

— Ну… если это будет низкий колдун, приславший тебя на Дивию, то мы… то я… должны будем и обязаны…

— Сдать меня в Прямой Путь?

Реоа не ответила.